Наконец, экипаж остановился возле дома и чиновник для особых поручений, сделав каменное лицо, прошел мимо вытянувшегося перед ним швейцара и поднялся по лестнице к себе. Сестра, услышав шум, вышла из своей комнаты и встретила его на пороге гостиной.

— Ты сегодня рано, — немного удивленно спросила она, но, заметив выражение лица брата, всполошилась и озабочено воскликнула: — Что с тобой, Вадим?

— Вы ещё спрашиваете⁈ — взвился тот и, может быть, впервые в жизни посмотрел на Антонину Дмитриевну с такой неприязнью.

— Да скажи же ты, наконец, в чем дело?

— Дело в вашем протеже, которого вы, непонятно почему, полагаете моим сыном!

Выпалив это, и дав, таким образом, выход своему раздражению, Вадим Дмитриевич неожиданно успокоился и смог присесть за стол, бросив на него цилиндр и перчатки. Сестра, которую совершенно не смутили ни его горячность, ни сказанные им слова, присела рядом. Помолчав несколько времени, и убедившись, что брат успокоился, она положила руку ему на ладонь и мягко спросила:

— Так что же всё-таки произошло?

— Ничего особенного, — буркнул тот, уже жалея, что дал волю чувствам.

— Настолько, что ты бросил прием, прибежал домой и наговорил мне Бог знает каких глупостей?

— Прости, Тоня, но меня вывели из себя.

— Кто?

— Ну, ты вероятно слышала о графине Богарнэ?

— Морганатической супруге герцога Лейхтенбергского? Да слышала, причем весьма мало хорошего!

— В действительности она ещё хуже, — желчно усмехнулся Вадим.

— Так зачем ты бываешь в таких местах?

— Ну, милая моя, она теперь всё-таки член императорской фамилии, а я по долгу службы вынужден бывать на приемах. Не думаешь же ты, что мы повстречались в бор… в неподобающем месте.

— Хм, я действительно не думала, до сего вечера, что ты можешь бывать в таких «неподобающих местах», особенно начинающихся на…

— Не цепляйся к словам, сестрица! Я просто оговорился.

— Пусть так. И что же случилось, когда ты встретился с графиней?

— Она хлопнула меня по носу веером и громко сказала, что я, оказывается, в юности был шалунишкой!

— И это всё?

— Если бы! Там был ещё великий князь Алексей. Я рассказывал тебе, что он ведет себя со своей новой кузиной совсем не по-родственному? Как, впрочем, и она с ним. Так вот. Увидев меня, Его Императорское Высочество громко фыркнул и громко повторил, к вящей радости собравшихся вокруг него бездельников, — «нам даже в графы и то не завлекательно»!

— Что это значит?

— Я сначала тоже не понял, но потом нашлись «добрые люди» и растолковали мне, в чём тут соль.

— И в чём же? Боже мой, Вадим, рассказывай уже, а то у меня такое чувство, что я тащу из тебя слова клещами!