— Спасибо.

— Пока не за что. Кстати, вы уже нашли место под мастерскую, а также контору?

— Пока нет.

— Напрасно. Чтобы вас воспринимали серьезно, нужно выглядеть соответственно. Необходим обученный, даже я сказал бы — вышколенный персонал. Нужен некоторый запас готовых механизмов, а также люди, которые будут их устанавливать. Всё это требует денег и известной осмотрительности, чтобы не испортить себе репутации по неосторожности.

— Я понимаю.

— Боюсь, что нет. Видит Бог, я желаю вам только добра, а потому рекомендую реализовывать свои идеи через Барановских. Они люди известные и с репутацией. Да, ваша доля в прибыли будет несколько меньше, однако конечная сумма может быть вдвое, а то и втрое больше, за счет оборота. Подумайте о моих словах.

— Благодарю, но я уже всё решил.

— Как знаете. Но если вам всё-таки понадобится кредит, вспомните о моем предложении.

— Непременно.

— И ещё один момент.

— Слушаю вас.

— Вы понимаете, что если займетесь торговлей и ремесленничеством, то вход в высшее общество вам будет закрыт?

— Да меня и так туда не больно зовут, — удивленно развел руками Будищев.

— А если вас признает отец?

Дмитрий немного промолчал, как будто собираясь с мыслями, затем пристально посмотрел в глаза банкира и, тщательно выбирая слова, ответил:

— Господин барон, так уж случилось, что из меня вышел очень неплохой электрик, или как сейчас принято говорить — гальванёр. А вот аристократ, прямо скажем, будет паршивый. И даже если у меня, каким-то невероятным чудом, появится титул, то все прочие князья и графы, все равно, будут считать меня ублюдком. Вы понимаете, о чём я?

— Думаю — да, — криво усмехнулся Штиглиц, бывший только вторым бароном в своем роду, и едва не ставший последним.

Уж он-то, имея перед глазами пример отца, хорошо знал, каково это — быть выскочкой в глазах высшего света. И ни титул, ни чин, ни громадное состояние не могли поломать этого предубеждения со стороны представителей знати. Пусть в глаза они нередко заискивали перед баснословно богатым выкрестом, но за спиной привычно злословили на счет отца, называя его жидом, менялой или ростовщиком.

На какое-то время в кабинете повисла тишина. Слышно было лишь, как тикают большие напольные часы, стоящие у противоположной стены. Первым молчание нарушил Будищев.

— Так вы позволите поставить вам электрический звонок?

— Если вам так угодно — пожалуйста. Однако я предложил бы вам установить его в другом месте.

— И где же?

— У меня есть старшая дочь — Надежда. Она замужем за чиновником для особых поручений Половцевым. У них чаще, чем у меня, бывают гости, так что там эту новинку заметит больше народу. К тому же, говоря по совести, звон, который издает ваше изобретение, ужасно меня раздражает.