Теперь же приходится решать самому.
Решаю, как умею. Свои — те, кто рядом, кого знаю, кому хочу добра. Враги — те, кто хочет зла своим. Ну, и мне тоже. Примитивно? Что делать. К тому же после трансформации умно думать мне сложно. Почти невозможно. И «почти» здесь для вежливости.
На границе Дубравки ни часовых, ни столба с гербом. Условная она, граница. Вроде горизонта.
И я один. На богатырскую заставу никак не тяну. Правда, были и другие, следы на снегу показывали, что человек двадцать меня опередили.
Лагерь разрушителей передо мной — как на макете местности в тактическом кабинете. Балок ОМОНа, балок строителей, техника строителей, четыре автомобиля, люди — числом до двенадцати. Я присмотрелся: тела не убирали. Это лишь сказка скоро сказывается, да и то не всякая.
Похоже, суета средней степени. Никаких вертолётов, никаких генералов. Но и не одинокий газик, как это бывает при гибели обыкновенного селянина.
Из балка выходили люди, некоторые замечали меня. Кто может долго стоять на двадцатиградусном морозе? А, главное, зачем? Потому задерживаться я не стал. Повернулся и побрёл назад, подозрительно оглядываясь. Клюнули. Один идёт за мной.
Умён я или глуп, но дело просто не кончится.
Вряд ли.
«У Марселя» — ресторанчик с претензиями. Во-первых, здесь средиземноморская кухня. Не совсем средиземноморская, а как бы. Во-вторых, каждый может, поднявшись на крохотную эстраду, читать стихи. Любые — Ахматовой, Бродского, Пушкина. Но обыкновенно читают самодельные, свои. В-третьих, что особенно приятно, для творческих людей и их гостей, числом не более двух, давалась скидка на всё, кроме спиртного. Изрядная скидка, не пять процентов, а все пятьдесят. Впрочем, чтение стихов и скидки полагаются лишь по понедельникам.
Но сегодня как раз понедельник, и потому Сергей с Ларисой и Антоном сидели за столиком в писательском углу, подальше от угла поэтического. Писателей, кроме Сергея, сегодня не было — в смысле писателей настоящих, с изданными за гонорары рассказами, повестями и романами. Парочка любителей из тех, кто публикуется за свой счёт, не считаются, скидки им не полагались. Любители сидели поодаль и с уважением смотрели на Сергея: что ни говори, а Огарёвск — городок провинциальный, люди творческие были наперечёт, и хотя Сергей был негром, кому надо знали: этот негр — наш негр. В конце концов, у него и своя книга есть, и даже в «Новом Мире» публиковался.
За ужином — а угощал с нежданного гонорара Сергей, — они говорили о разном. О том и о сём. Времени хватало, пили они немного, бутылку шабли на троих. Антон алкоголем не увлекался, боялся спиться, Сергей же с Ларисой не увлекались и подавно: кормила голова ясная, а не туманная, да и трудно после пьяного вечера возвращаться к изнурительному ритму сборщика строчек или учителя Первой Гимназии.