Но к Ильичу я не спешил. Переменил пробки в «Коктейлях» опять на долговременные и отнёс сумку в сарай. Теперь риск обысков возрастал многократно, но денёк потерпит. А и найдут, там же не написано «Коктейль Молотова». Обычный огнеопасный стеклоочиститель. Оружием предмет делает намерение. Кстати, после войны стали думать, как бы вычеркнуть зажигательные бутылки из памяти. Потому что сделать коктейль Молотова не просто, а очень просто, но народу иметь оружие нельзя. Оружие дурно влияет на покорность. А покорность есть первейшая и важнейшая добродетель нашего народа. Пусть пьёт, пусть подворовывает, пусть руки растут из известного места — лишь бы был покорным.
Как всегда, хотелось спать. Как всегда, Сергей пересилил желание: отбросил одеяло и сел. Посидел минуту, посидел другую — и встал. Вертикализировался. Неспешно. Очень.
В комнате темно, тихо, спать бы и спать.
Пошарил, нашел сотовый телефон, угадал нужную кнопку. Сотовый у него хороший: и связь держать умеет, и будить, и кино снимать, да много чего умеет. Едва только началась вторая побудка, Сергей её остановил. Всё, проснулся, а других будить не след. Другие — это Лариса, что спала рядом. Ей просыпаться только через два часа пятнадцать минут. Это почти вечность.
А для него день начинается в пять ровно. Обычный трудовой день. Для негра все дни трудовые, а он был именно негром. Не африканцем, не афророссиянином, не по генотипу. По генотипу Сергей обыкновенный житель центральной России. Негр — это специальность. Можно сказать, призвание. Особенно, если этот негр — литературный.
Он вышел из комнаты, плотно прикрыл дверь. Что ж с того, что комната одна. Одна, зато своя. Другим снимать приходится, тратя заработанное подчистую. Даже в Огарёвске. Огарёвск хоть и районный центр, но центр знатный. Как Юпитер почти звезда, так и Огарёвск почти губернский город. То есть город он бесспорный, девяносто тысяч жителей по переписи. Главное же — Москва рядом, хоть и другая губерния. Потому — из-за Москвы — и дорого жильё. Снимающий уподобляется белкой в колесе, если заработок обыкновенный и даже чуть больше, отложить ничего невозможно, всё уходит хозяину жилья.
Утренний туалет окончательно пробудил, а чашка чая, зеленого, свежезаваренного (чайная ложка без верха на стограммовую чашку), перевела его в рабочий режим. Кофе? Кофе для спринтеров, а он марафонец. Ему бежать не круг, даже не десять…
Сергей подошел к окну, раскрыл ноутбук, включил. Подоконник кухни, как рабочее место, он выбрал неспроста. Где-то вычитал, что писать лучше стоя: и для осанки хорошо, а, главное, когда стоишь, голова активнее работает. Он попробовал. Понравилось. Возможно, это иллюзия, самовнушение, но писалось бойчее, слова падали стремительнее, мысли появлялись проворнее. И ещё: когда он писал сидя, то неуклонно полнел. Дошел до девяноста шести килограммов — это при ста шестидесяти двух сантиметрах роста. Стоя же килограммы не только не прибавлялись, а уходили. Верно, хотя и медленно.