Автобус — «Пазик» — заполнился быстро. Взяли человек пятнадцать, молодых и буйных. Или просто молодых, меня, например.

— Ну, орлы-галки-вороны, побузили и будет. Сейчас я отвезу вас в район, составим протокол и всё, что положено — капитан говорил весело, как с хорошими знакомыми.

— Работа у него такая, — вполголоса сказал Тихон Сергеевич, некогда биолог, а сейчас всё то же никто.

Иван бы ему насчет работы сказал, но Ивана с нами не было: я успел заметить, как он стукнул одного омоновца, другого и стремительно отступил на заранее подготовленные позиции. Надеялся, что ОМОН бросит нас хватать и кинется за ним. Нас не бросили, а вот догнали Ивана, нет, я не знал. Ивану хоть и хорошо за сорок, но его запросто не возьмёшь — афганская выучка в крови навсегда.

Но я — размазня, ботаник, для меня и в автобус попасть подвиг великий.

До райцентра, Огарёвска нас не довезли. На полдороге «Пазик» остановился.

— Поломка, — весело объявил капитан. — По такому случаю объявляю амнистию. Но смотрите — в другой раз получите вдвойне.

Мы вышли наружу, каждый для ускорения получил пинка. А палкой по спине — выборочно. И больно, и обидно. Боль-то пройдет быстро…

Солнце потихоньку клонилось к вечеру. А отсюда до Дубравы часа три шагать. Хорошо хоть, что хворых и немощных среди нас нет. Дойдём.

И мы пошли назад. Автобус же покатил в Огарёвск. Быстро же починили. Умеют, когда захотят.

Пока шли, думали, с чего такая милость. В соседнем районе, в Листвянке тех, кого забрали по первому разу, мало того, что побили крепко, так ещё до полуночи продержали в райотделе, оштрафовали и выбросили на грязный пустырь, что за зданием райотдела. Это случилось осенью, морозов, конечно, не было, но дождь при плюс пяти и полном отсутствии фонарей — тоже впечатляет.

Видно, кто-то из Дубравки, тот же Макар Степанович, позвонил на телевидение, те выслали бригаду к райотделу внутренних дел снимать задержанных, то есть нас, а нас-то и не будет. Нет людей нет проблемы! В другой раз телевидение и не приедет, в каком бы состоянии не были задержанные. То есть мы. Волк, волк, звал озорной пастушок. Стратегия, однако. Тут-то они и оттянутся и за сегодняшнее тож.

До Дубравки мы дошли к закату. Все. Без потерь. Чего не скажешь о Дубравке.

Два двора, Симоненко и Хуторецкого, размели по брёвнышку. На снегу валялись не вынесенные — выброшенные из домов пожитки. То, что от них осталось.

— Теперь поняли? — укорял дубравцев омоновский майор. — Никто вам не поможет. Закон нужно исполнять. Вашей Дубравки не будет, точка. Уезжайте, уходите, делайте, что хотите, но чтобы духу вашего здесь больше не было.