Чтоб не подняли его на смех
И вдруг он имя своё услышал:
'Ну, здравствуй, Мартин, я так ждала!
Твой милый образ в картине вышит
Пока ночами я не спала'
Стояла Бетти в дверях таверны…
А Мартин сделал навстречу шаг!
И были счастливы они безмерно
Любовь всей жизни обрел рыбак
Из окна прибрежной таверны или с городской набережной этот высокий маяк постройки конца XIX века на мысу напоминает о книгах Александра Грина и Бориса Житкова. А смотритель маяка представляется повелителем стихий, которому счастливо досталась собственная крепость на стыке этих самых стихий. Что уж, работа смотрителя всегда казалась людям героическим и благородным занятием, когда нужно стоять на страже безопасности кораблей, освещая им путь сквозь тьму и штормы. На деле же эта профессия издавна таила в себе негласную страшную сторону.
Дело в том, что смотрители маяков нередко самым натуральным образом теряли рассудок, а слухи о безумии и странных происшествиях вокруг этих молчаливых мужчин в брезентовых плащах с капюшонами передавались из поколения в поколение. Суровые условия, изоляция, как непременный атрибут профессии — с этим понятно, хотя обыватели находили и более зловещие, мистические причины. Однако главная из скрытых угроз того времени, разрушающая работников изнутри, находилась буквально у них под носом.
Одним из технологических прорывов XIX века стало изобретение французом Огюстеном Френелем линзы со сложной ступенчатой структурой из ряда концентрических колец. В линзе Френеля световые лучи, падающие на кольца под разными углами, преобразовывались в строго параллельный поток. Это позволяло минимизировать рассеивание и увеличить дальность, с которой можно было увидеть свет маяка.
Но судоводителям важна была не только мощность луча. Для точной навигации маяки с вращающимися огнями должны были строго выдерживать частоту вспышек. Если в лоции указано, что определенный маяк мигает каждые 20 секунд, то механизация устройства должна была эту точность обеспечить.
Чтобы вращение линзы происходило плавно, без рывков, с минимальным трением, её устанавливали на поворотную платформу, плавающую на опоре в круговой дорожке из жидкой ртути — лучшего из доступных и пригодных для такой цели материалов.
Однако инновация стала смертельной ловушкой. Ртуть — штука крайне токсичная, о чём в XIX веке мало что знали. Люди, работающие с линзами, не только вдыхали пары, но и регулярно контактировали с ртутью напрямую. В ртутной канавке со временем накапливались загрязнения, и смотритель должен был её очищать, процеживая ртуть через тонкую ткань. Что неизбежно сопровождалась испарением ртути и прямым контактом с ней.