— Китайская… Но люди спрашивают! Покупают!
— Хорошо, — решил я. — Мы к вам ещё заглянем.
Она ответила, опять вздыхая, но не сдаваясь:
— Ладно, но парочку таких iRay я оставлю за вами… — и добавила шёпотом: — Сам губернатор Додж-Сити купил такой!
Вот чертовка!
Финальный штрих — на пороге Бернадино обернулся, ловя взгляд продавщицы. А я смолчал, вдруг поняв, что в горах, где жуткие тени будут длиннее финансовых отчётов и объяснительных, ещё вспомню этот взгляд.
— Вернётесь — монокуляры ваши с хорошей скидкой… Пятнадцать процентов, если за пару!
Дорого! Проклятье!
Я резко развернулся:
— Келли, давайте один со скидкой!
Через пять минут Дино взял подмышку тяжёлый цинк, в другую руку — холщовый мешок с патронами, а я, как и положено начальнику, прихватил коробку с тепловизором.
Мы наконец-то попрощались и вышли наружу под звон колокольчика, звучавшего в этом противоречивым мире, как эхо ирландской дудочки в техасских степях.
Звёздная ночь пробиралась сквозь щели старых ставень, рисуя на стенах бледные полосы. За окном, в бескрайних прериях, ветер шептался с ковылём, а где-то вдалеке, у подножия Чёрных гор, традиционно выл койот, это здесь как ночная радиостанция, — протяжно, надоедливо, словно оплакивая потерю.
Комната в доме Молли Блюм казалась игрушечным убежищем в этом диком пространстве. Старый комод с облупившейся краской, репродукция Девы Марии в углу, потушенная пять минут назад керосиновая лампа, ещё хранящая тепло, — всё дышало пятидесятыми, славной эпохой, застывшей на окраине нового мира.
Дино вскочил на кровати так резко, что пружины взвизгнули, будто испугавшись. Я лежал на спине, уставившись в потолок, где трещина пересекала штукатурку, словно Хребтовая долину на карте. Запах пыли смешивался с холодком, просачивающимся из-под двери.
— Падре, ты же понимаешь, откуда пришла группа этого Квечмана? Ты ведь догадался, да? — его голос звенел, как струна, перетянутая до опасного предела.
Повернул голову к adottato, услышав, как скрипнула даже на это слабое движение старая кровать. За стеной часы пробили полночь, и маятник застучал громче, будто поторапливая время.
— Догадался… — протянул я, чувствуя, как приятный холодок ползёт по телу.
— Тогда что же ты молчишь? — Дино нетерпеливо подпрыгнул на матрасе.
— Но ведь и ты догадался, — хмыкнул я.
Он выдохнул резко, выгоняя воздух вместе с эмоциями.
— Да! Да! — рука взметнулась вверх, отбрасывая тень, похожую на птичий коготь. — Эти русские парни пришли… Нет, они приехали! На нашем пикапе из Ущелья Весёлого Духа!
За окном ветер внезапно стих от столь смелых слов, и тишина стала густой, как смола. Даже сверчки замолчали. Я приподнялся на локте, краем глаза заметив, как занавеска колыхнулась без всякого сквозняка.