На стенах — маленькие акварели с местными пейзажами, а на полу разлёгся пестрый прямоугольный ковёр ручной работы. Забыл, как он называется.

Голос служанки раздался откуда-то издалека, снизу:

— Господин Горнаго, пора вставать! Завтрак уже готов!

Вспомнил, ёлки…

Хрен тебе, а не беззаботный Санторини с вечерними любованиями закатами под коктейль «Секс на пляже».

Я еще полежал какое-то время, ворочаясь и разглаживая спиной слегка влажную, измятую за ночь простыню и рывком, словно собираясь взлететь, поднялся. Даже голова закружилась.

Подтянул семейные труселя, так волнующие милых дам, и жизнеутверждающе хлопнул резинкой по пузу — красивая утренняя традиция русских мужчин. Подошёл к маленькому оконцу, и передо мной открылся потрясающий вид на большую и эффектную кальдеру — глубокую бухту, окружённую по краям высокими скалами. Небо чистое, без единого облачка, а солнце уже высоко поднялось над горизонтом, освещая всё вокруг золотистыми лучами-будильниками.

Который час? Глянул на руку — десять часов. Это уже много или ещё рано?

Домик-то греческий, да вот земля здесь американская…

Каменная чаша, в которой укрылся Додж-Сити, останавливает ветра, обеспечивая комфортный микроклимат этого города — столицы южных штатов. Здесь нет простора для всех стихий, только для избранных, мягких и ласковых.

Сверху было видно, как лениво Южный океан катит издалека к берегу свои гладкие синие волны… А их исправно отражает верный защитник оазиса — изогнутый остров Сейбр. Голубые воды залива искрятся под солнцем, и лишь кое-где тёмные пятна подводных растений нарушают эту идиллию.

Я плеснул в стакан прохладной воды из кувшина и вышел с ним на лоджию. Или это патио? Оба варианта подойдут. Здесь уютно, стоит небольшой столик и плетёный стул с низкой, поддерживающей лишь задницу спинкой и какой-то куст в кадке. Огромная бухта врезана в ноздреватые скалы, словно в окаменевшую губку, на которой растут, орошаемые водой, стекающей с плато, средиземноморские пинии и акации, а из узких щелей выползают вьюны, украшенные вылинявшими соцветиями.

На самом краю южного мыса, словно страж, охраняющий ворота в залив, возвышается небольшая, но могучая крепость. Её мрачные, почти чёрные стены, будто вырублены из самого сердца утёса, вздымаются над пенистым прибоем на добрых пятнадцать метров.

Верхние части стен бастионов сложены из массивных бревён, надёжно укрытых от непогоды двухскатной кровлей.

В амбразурах торчат грозные стволы старинных дульнозарядных пушек, мне удалось насчитать три штуки, наверняка их там ещё больше. Вес орудий говорит сам за себя: это явно не поставка донор-каналом, скорее всего, они уже были в комплекте строения или найдены где-то поблизости.