Тропа Лузеров, уходящая на юго-восток и срезающая по карте приличный угол, начиналась сразу за городом, неподалёку от дома Молли Блум. Очень удобно. Мы с Бернадино заранее прокатились по ней с полкилометра, посмотрели характер рельефа, оценили возможные трудности. Конечно, настоящим бездорожьем тропу не назовёшь, это вам не забытая богом грунтовка между таёжными деревнями с поваленными деревьями и грязевыми озерцами, и уж тем более не раскисшие к лету автозимники Северо-Енисейского района.

Снялись с места на следующий день

Утром позавтракали, получили из рук заботливой хозяйки большую корзинку со снедью — пирожки, фрукты, хорошо прожаренное мясо. В таком количестве, словно едем не на пару дней от силы, а на неделю.

На прощанье ещё раз проговорили легенду: Если что, Молли будет стоять на том, что ненормальные русские с удочками уехали на рыбалку к озеру Мичиган. Я подтвердил, что в следующий раз мы остановимся у неё, а она подарила Бернадино оставшийся после пропажи мужа большущий полицейский фонарь-дубинку MAGLITE 4D чёрного цвета — ещё один символ США.

— В багажную сумку убери, у тебя же есть лёгкий малыш… — шепнул я ему.

— Не уберу, — тихо ответил он. — Им убить можно.

Железный аргумент.

Первые впечатления от Тропы Лузеров таковы: грунт на ней твёрдый, хлябей и луж на начальном участке нет, основное препятствие — приличной высоты кусты. Их много, пока что очень много, порой они смыкаются над головой сводом туннеля. Как сказал Дино, тут главное краску не поцарапать.

Эта партизанская дорога жива лишь частично, но всё-таки она до сих пор функциональна. Один раз я остановился и внимательно осмотрел следы. Изредка по тропе и автомобили лузерские ездят, и мотоциклы. Попадаются даже следы копыт… В обе стороны.

Как бы то ни было, частота движения совсем маленькая, в последний месяц никто здесь не проезжал, кромки у отпечатков копыт полностью осыпались.

Чем ближе к горам, тем зеленее. Склоны ближних и дальних отрогов укрыты пологом древних хвойных лесов, аккуратно выстилающих на склонах каждую неровность и не прерывающихся даже на почти отвесных обрывах. Под ними — большой язык природного зелёного ковра, просто красота, честное слово. И ведь мы совсем скоро пересечём этот бархат, чтобы выскочить на каменные осыпи…

Колеса «Шеви» в очередной выбили из подкаменной грязи особый ритм, словно барабанную дробь перед боем — это настраивает.

Руль рвался из рук, как живой, а Дино, прижавшись к дверце, ворчал и ругался сквозь зубы. Я тоже. Прямо напротив моего лица по лобовому стеклу наотмашь хлестнула очередная ветка какой-то «ивы», на капоте замелькали сетчатые тени.