Мрак.

Могилу Полосова мы нашли на краю неожиданно большого городского кладбища, притихшего за дощатой оградой. В отличие от православных могил, которые все мы помним с детства — с массивными крестами, резными голубцами, вечными лампадами в оградках, — здесь стоял лишь плоский камень из песчаника.

Надпись выбита неровно: «Иван Полосов. 1969–0005. Русский. Чужестранец». Вот так. Ни иконки тебе, ни свечи, ни даже цветов — только маленький тощий кактус, проросший у основания плиты, да ветер, свистящий в щелях камня.

Дино пнул сухую ветку:

— Как будто на Платформе живут коренные… А его специально сделали чужаком. Потому что русский. Даже после смерти.

Я молчал.

В голове стучало: «Почему нож? Что за дикость? Почему здесь?». Шериф, этот меланхоличный толстяк с жевательной резинкой во рту, говорил, что убийцу пока не нашли, но политический резонанс всем понятен, следствие всё ещё продолжается, власти примут необходимые меры. Говорил, будто читал сценарий.

— Получается, что никто ничего не видел… — пробормотал Бернадино.

— Получается так, даже непонятно, откуда вообще взялось описание подозреваемого, — с досадой проговорил я.

— Из головы полицейского чина: надо же что-то положить в папку, — хмыкнул сынуля.

— Вполне может быть. Полосов совершенно точно вышел из этой забегаловки для индейцев один, следом за ним никто не двинулся.

— Ждали на улице, — констатировал парень.

— Но шума драки не было. Труп обнаружила возле входа в салун подошедшая кампания, они и вызвали шерифа. Он их сразу всех и арестовал… На теле осталось лишь удостоверение и личные вещи, все карманы были вывернуты.

— То есть, вторую карту убийца забрал! Так, падре?

— Не знаю. Если так, то дело дрянь. Да убери ты куда-нибудь этот меч гладиаторский, смотреть на него не могу!

— Мне ножны нужны, — твёрдо произнёс Дино.

— Ты что, носить его собрался? — не поверил я.

— Да. Когда мы вычислим убийцу, я его подкараулю и воткну это нож ему в грудь.

— А допросить?

— Забыл! Сначала мы его допросим, — быстро поправил план adottato.

— Ты это прекращай! — испугался я не на шутку. — Закон есть закон! Сдадим шерифу, и негодяя повесят на площади, у них так принято. Сколько можно напоминать, что мы дипломатические сотрудники, а не вашингтонские рейнджеры-диверсанты из Recon Group!

— К чёрту такую дипломатию, которая позволяет себя убивать! — взъярился Дино.

Над могилой посла пролетел леденящий ветер инакомыслия, я поёжился.

Пару минут мы молчали.

— Падре, шериф не врёт, говоря, что у него при себе не было никакого оружия?

— Я уверен, что не было, вспомни хотя бы Кострицыных… На всё посольство только красивая дубинка у садовника.