— Мистер Сандерленд любезно сообщил, что вы хотите присоединиться к русскому анклаву, это так? — Катрин улыбнулась, но глаза остались холодными.

— Да, госпожа Посол. Очень хотелось бы попросить этого, как его… политического, значит, убежища.

Он говорил медленно, растягивая гласные, будто слова были камешками, которые ему приходилось перекатывать через зубы.

Директор БНБ хмыкнул, доставая из кармана мятую пачку сигарет, но, поймав бросок глаз Катрин, сунул обратно.

— Меня зовут Екатерина Матвеевна. Ну, пока что никто не подвергает вас политическому преследованию, — она откинулась на спинку стула, изучая его.

Я перевел. Директор кивнул, постукивая ногой по полу. Его нетерпение висело в воздухе, как статический заряд.

— Хорошо, тогда давайте заполним эту анкету. Имя?

Он выдохнул, будто готовился к исповеди:

— Илья Алексеевич Федичкин. Сорок один год, город Братск. Вот так вот, значит…

Ручка скрипела по бумаге. Вопросы текли монотонно, пока мы не добрались до особо личного:

— Имена родителей?

Илья замер. Его пальцы сжали край стола, оставляя влажные отпечатки.

— Оба умерли, Екатерина Матвеевна.

— О!.. Прискорбно слышать.

— Ушли пятнадцать лет тому назад, болели, а больница далеко. Деревенские ить мы, с Прибайкалья, из диких мест… Вот так вот.

Катрин приподняла бровь, переводя взгляд на меня. Я пожал плечами, будто говоря: «Видали мы таких чудаков».

— Стало быть, из тайги?

— Из неё, родимой. Вырос среди кедров и шишек.

Директор фыркнул, посмотрел на часы, но промолчал. Селезнёва наклонилась вперед, заинтригованная:

— И кто же вас воспитывал?

— Преподобный Серафим, тогда я обитал на подворье при монастыре.

— Ага!.. Где он проживает?

— Тоже умер. Его задрал медведь.

В комнате повисла тишина. Даже вентилятор замер, будто затаив дыхание. Для Кати, конечно, всё это звучит дико, а я не удивился. Она медленно передвинула папку, пальцы сжали уголок бумаги, смяв его.

— Адрес?

— Не понял, госпожа Посол?

— Где жили на Земле, Илья Алексеевич?

— Да где… то здесь, то там, за три года четыре переезда.

Я вздохнул и записал: «Без определенного места жительства». Чернила расплывались на дешевой бумаге.

— Ну, а ближайшие родственники?

— Кто?..

— Кто вас может искать, и кого можете искать вы?

Он впервые улыбнулся — улыбка оказалась светлой, неожиданно молодой.

— Да никого, уважаемые! Мне некого извещать, а Господь сам известит, кого нужно, вот так вот.

Директор тихо выругался под нос, решительно доставая сигарету. Катрин это проигнорировала, продолжая:

— Профессия?

— Пономарь я, — ответил Илья, будто это было так же обыденно, как «столяр» или «пекарь».