Вообще-то, эти важные лица остались довольными разговором со мной. А других я просто не разрешил пускать к себе, и лекаря к своему лечению не допустил. Нечего меня напрасно беспокоить! И доверия к чужим у меня уже давно не имеется.
Одну из грамот Салика тут же отвезла в академию. Чтобы там причину пропусков уроков и занятий посчитали уважительной. Ещё у меня остался и список опроса, проведённого лэром Сатурианом, где было указано, что я только защищался и никаких нарушений имперских уложений не допускал, и вины за гибель эльфов и других людей не несу. Хоть и упирался лэр Сатуриан, но тоже написал. А то всякого можно было ожидать. Как его там, ага, коррупция…
Но вечером, уже после ухода гостей, у меня с жёнами всё-таки состоялась новая, уже вторая, ссора. Аэлита и Яснина явились ко мне сильно недовольные. Видимо, всё же чувствовали вину.
Жаль, но на моих красавиц как бы и сердиться было нельзя. Я, хоть и больной, невольно залюбовался ими. Мне прямо так сильно захотелось прижать их точёные фигурки за узкие талии к себе и впиться в их красивые ротики с тонкими и ярко-красными губками. Ну, да, пока беременность ещё не начала сказываться на моих жёнах. Да, давно мы не целовались и не были вместе! Но их сине-голубые глаза сердито сверлили меня, а красивые личики были полны возмущения. Хотя, у меня и сил не было даже чтобы подняться, а не на любовные утёхи. Наверное, чтобы казаться привлекательнее, и вампирша, и эльфийка рассыпали свои густые волосы. Знали, что мне так всегда нравилось. У первой они были светлыми и до плеч, а у второй — тёмными и уже на всю спину. Правда, маленькая Яснина, достигавшая мне лишь до груди, и рядом с Ясниной выглядела скромно. Она была ниже подруги на целую голову. Но, судя по аурам красавиц, злости у них было много, как бы и на нескольких.
Несмотря на воинственный вид, мои жёны всё же пришли ко мне как бы и рассказать о своих делах. У меня самого на них тоже накопилось немало злости! Но я уже как бы и остыл, поэтому милую, но явно натянутую болтовню красавиц о вчерашней прогулке почти не слушал. Сделал вид, что ничего такого, и даже придираться не стал. Вроде, как мне уже сообщили, и на самом деле в ни чём таком подозрительном они не были замечены. Что там творилось в их прекрасных головках, парочка мне не объяснила. И об Эминэлле я не спросил. Но всё равно они сами же как бы и нехотя признались, что та тяжело перенесла трагическую гибель бывшего возлюбленного. Правда, что да как, не рассказали, но мне и так уже многое было известно и понятно. Разве что непонятное поведение родных Эминэллы смущало. Жаль, но ни мама Эминэлла, ни лэр Сатиэль пока так и не попытались встретиться со мной. Странно?