А ещё эльфийки, как бы сильно обидевшись на меня, забрали многие свои вещи и ненадолго переселились в общежитие академии и временное пристанище родителей у одной знатной тартарки. Сами! Я их не гнал. Вон, несмотря ни на что, вампирша так и осталась дома. Пришлось мне ради детей и, сохранив надежду, что красавицы одумаются, на время смириться с непонятной, неприятной и неприемлемой привязанностью моих жён к прежним возлюбленным. Тем более, они и сами обещали мне изменить своё поведение.
Сильно я тогда поссорился с жёнами, и совсем не по моей вине! Конечно, наша ссора сразу же стала достоянием чужих и обросла многочисленными нехорошими слухами! Да, я тогда верил в лучшее и надеялся, и всё стерпел. Ну, что я могу знать о жизни и особенно женщинах в свои семнадцать лет? Правда, вот сейчас лежу и уже с сильной грустью и досадой думаю, что лучше бы тогда эльфийки не вернулись. Ведь на третий же день после подлого нападения на меня проклятого Ажинэля и его эльфийских дружков выяснилось, что не все мои жёны сдержали свои обещания. Хотя, я сам узнал об этом только на пятый, вчера. Всё-таки Салика и Тустиер не выдержали и всё рассказали. Хотя, согласно своим обязанностям и просто в числе прочих новостей. Но я всё равно сильно расстроился…
Правда, в первые три дня после нападения у моих красавиц и времени для плача не было, так как пришлось ухаживать за мной, находившимся без сознания, и учиться. Просто двое из них уезжали в академию, а одна в это время оставалась дома. Но на третий день, как оказалось, уже после возвращения домой, Эминэлла нежданно закрылась в своей комнате и проплакала весь вечер и ночь. Похоже, что ещё в нашей Тартарской магической академии ей стало известно о гибели бывшего возлюбленного, и даже из моих рук. А что там ученики всё узнают почти сразу, это так. То ли так заведено начальниками академии, то ли родители у многих учеников слишком много знают и болтают? Не сдержалась моя жена, и скрыть свои страдания от домочадцев ей не удалось. Может, и не особо хотела или просто неважно было, что заметят? Конечно, другие две мои красавицы немедленно попытались поговорить с ней, но она к себе никого не пустила. И даже свою маму! Её родители — лэр Сатиэль и мама Эминэлла, и младшая сестра Эсмиэлла уже почти месяц тоже проживали в нашем особняке на Липовой улице.
И, конечно, на четвёртый день Эминэлла ухаживать за мной не пришла. Хорошо, что я и сам оказался сильно живучим и очнулся уже на третий день после полудня, а полностью пришёл в себя утром четвёртого дня. Да, похоже, всё же смог пересилить и эльфийские яды! И появилась уверенность, что точно выживу!