— Да.
— Ты заразился в день падения метеорита?
— Да.
— Когда ты заразился?
— Неделю назад.
— Любопытно…
— Да.
Откуда-то сзади послышался смешок, и последовавший удар заставил весь мир закрутиться вокруг меня.
— Ладно, годится. Там разберутся. Можешь продолжать. — Кажется, голос был чему-то рад.
А потом послышался лязг металла, и рядом со мной снова появилась тень, теперь уже одна.
— Нападение на инкассаторов сегодня — это твоих рук дело?
— Да.
— Сколько вас было?
— Трое.
— Где остальные? — Голос подождал, пока я отвечу и, не дождавшись, продолжил: — Ты знаешь, где остальные?
— Нет. — Равнодушие во мне начало было сменяться чем-то иным, но почти сразу все вернулось на место.
— Кто навел вас?
— Не знаю.
— Имена остальных?
— Нюргун, Маша.
— Фамилии?
— Не знаю.
— Прозвища?
— Не знаю.
— Откуда они?
— Не знаю.
— Как их найти?
— Не знаю.
— Ты знаешь, кто тебя сдал? — после долгой паузы продолжил голос.
— Предатели… — Глаза сами собой закрылись, и звук чужого голоса стал намного тише, словно доносился издалека.
— Придурок! Ну и черт с тобой, скоро все расскажешь, подробно и в красках, — злобно выругался голос и наконец исчез. А через некоторое время исчез и я. Снова.
В этот раз сознание вернулось резко, рывком выкидывая меня из сна. Тело бурлило от переполняющей его энергии, а мозг… Судя по тому, что едва я открыл глаза, как все трое похитителей, находящихся вместе со мной в машине, исчезли, мозг проснулся чуть позже. Почему? Да потому что машина в это время мчалась по трассе, а водитель телепортировался в небо вместе с пассажирами. И даже когда я осознал, что люди, похитившие меня, через несколько секунд умрут, то ничего не испытал, кроме накатывающей паники. А все потому, что управлять машиной, сидя на заднем сиденье, со скованными за спиной руками… К такому меня жизнь не готовила.
За окном машины мелькали деревья, мозг пытался осознать, что происходит, а нога уже ударила по коробке передач, с противным хрустом переключая на первую. На этом почти осознанные действия закончились, и уже через секунду меня швыряло по салону автомобиля, с размаху припечатывая то о стекла, то о крышу, а то и вовсе сталкивая с неизвестно откуда взявшейся здесь Машей.
— Филин, сволочь, мы же чуть не сдохли… — прохрипела Маша, когда машина прекратила кувыркаться и замерла в кювете.
— Я заметил… Ты коленом на моем горле лежишь, слезь…
Простонав что-то явно ругательное, девочка выползла из машины, напоследок больно надавив на мою шею, в которой явно что-то хрустнуло. По лицу стекала кровь, руки и ноги непроизвольно подергивались, а сердце колотилось как бешеное, словно стремясь вырваться из груди.