Мы покинули технополис, когда уже полностью стемнело. Голубой узор Черной Луны, на три четверти выползшей из-за горизонта, завораживал и дарил мягкий голубой свет. Тара молча гнала по старым дорогам, между сопками и в старых развалинах, выбирая одной ей известный маршрут. Мы оба устали и вымотались, но девушка упрямо кружила между холмов, пока, уже в третьем часу ночи, наконец не нашла искомое — хорошо замаскированный вход в старый бункер, который располагался на лесистом склоне сопки. Отыскать его, не зная примет, было невозможно, я бы прошел в десяти шагах, ничего не заметив. Как я понял, подобных нычек у обитателей форта Энджело было множество: схрон и безопасный ночлег в этом мире зачастую жизненно необходимы.
Внутри оказалась бетонная коробка с закопченным потолком и полностью разрисованными граффити стенами. Очаг из кусков кирпича, грубые лежанки с кучей высохшего лапника вместо матрасов. Мы общими усилиями затащили внутрь ховербайк и заклинили огромную дверь сейфового типа. Тара без сил заползла в свой спальный мешок, и я последовал ее примеру. Пока работали анестетики и боли не чувствовалось, следовало этим пользоваться. Оставалось надеяться, что улучшенный организм справится с последствиями схватки.
Разбудили меня уже после полудня.
Было плохо. Лихорадило и тошнило, кружилась голова. Действие препаратов кончилось, нестерпимо болели, просто горели плечо, грудь и живот. Но особенно — плечо, к нему словно прижимали раскаленное железо. Я постарался подняться и тут же был остановлен Тарой.
Девушка сидела перед очагом, на камнях парила большая банка с водой, рядом на расстеленной ткани стоял прозрачный блистер запаянной экспресс-аптечки и плоский металлический ящичек с откинутой крышкой, где виднелись блестящие медицинские инструменты.
— Проснулся? Пить хочешь?
Пить хотелось нестерпимо. Девушка осторожно поднесла к моим губам горлышко фляги. Вода, чистая, с неуловимым привкусом чего-то фруктового.
— Как, сильно болит? — спросила девушка. — Очень? Ты весь горишь.
Я ощутил еще один укол в область шеи. Тара снова вколола мне анестетик и боль почти сразу начала отступать. Девушка ловко заправляла нить в кривую хирургическую иглу.
— Сесть сможешь? Будем тебя лечить.
Каждый, кто проходил через подобное, знает, как неприятно отдирать бинты и заново тревожить раны. Тем более имея в своем распоряжении весьма ограниченный медицинский арсенал. Настоящий кошмар мучительной боли и окровавленных тряпок. Но это было необходимо, и я терпел, не проронив ни звука, пока девушка отмачивала бинты, заново обрабатывала раны и накладывала швы там, где это было возможно.