— Нет, еще не понял, я к нему с местными «ментами» подходил, он решил, что я из аэропортовских — я в форме был и просто ему бумагу из суда вручил, сказал, что, мол, мы ее получили и оказываем содействие суду.
Глава третья.
Сентябрь 1993 года.
Прелюдия.
В тесном коридоре районного суда было тесно и душно. Здание бывшего детского садика отличались просторными судебными залами на месте бывших спален и игровых комнат, но вот узкие коридоры и проходы, рассчитанные на передвижения маленьких человечков, для толп граждан, рвущихся к обретению справедливости, было подобием салона автобуса в часы пик.
То и дело возникали громкие, визгливые скандалы, когда шествующий по коридорчику судья, помощник прокурора или секретарь судебного заседания, волокущая в руках гору дел, начинали выговаривать, недостаточно шустро расступившимся перед ними гражданам. Местная газета, попавшаяся мне вчера на глаза, уже опубликовала интервью с председателем районного суда, что право свободного посещения суда и судебных заседаний является вредным пережитком прошлого, а бред о воспитательной роли суда для сидящей в зале публики является бредом фантазеров — утопистов — марксистов, от которых необходимо срочно избавится.
Стоило нам с Наташей протиснуться к нужному кабинету, как мою девушку обступили две налитые лишним вестом тетки, очевидно, это были тетя Софа и тетя Рита.
— Бесстыжая! Ты что сюда приперлась? И как у тебя совести хватило на чужое добро позарится! — две увесистые тушки нависли над, съежившейся на узкой лавке, Наташей. Говор посетителей у судейского кабинета смолк — окружающие с интересом уставились на разошедшихся скандалисток.
Я не успел вмешаться, как из кабинета высунула голову секретарь и дала команду заходить в зал судебного заседания.
Судья скороговоркой зачитала, кто с кем судится и о чем, спросила о заявлениях и ходатайствах.
Я толкнул в бок напряженную Наташу и она, вскочив, от тарабанила заученный текст:
— Прошу допустить к участию в деле в качестве моего представителя присутствующего здесь Громова Павла Николаевича.
— Какого представителя? — с места вскочила тетя Рита: — Мы против! Мы никакого представителя не знаем и не желаем никакого представителя. Это дело семейное, зачем нам какие-то представители?
Заседание закончилось через два часа.
— Паша, я вообще ничего не поняла, что это было? — Наташа, обессилевшая от треволнений и малопонятных правовых конструкций, которыми ее пыталась бить с толку судья, повисла у меня на руке.
— Что было? Дело плохо, судья «топит» за твоих теток, не знаю, по какой причине. То, что они ей денег дали я не верю, больно они у тебя жадные. А почему сказал мне судье ничего не отвечать?