Через два дня. Октябрь 1993 года. Подмосковье.

— Ну вот и все. — я со вкусом поцеловал ойкнувшую Наташу в сладкие губы: — Сейчас снимем копии с квитанций и отвезем их в суд, а потом у тебя будет день отдыха, а у меня еще дела по работе — в министерство надо заехать.

Конечно, в Министерстве внутренних дел меня никто не ждал, это был лишь повод уехать из съемной квартиры одному, но тут нашла коса на камень.

— Я она дома не останусь. — Наташа насупилась, и я понял, что придется уступить.

— Ладно, завезу тебя куда скажешь, потом вернусь за тобой.

Куда могла поехать молодая поросль петербуржской интеллигенции?

Это платиновое чудо попросила завести ее в Русский музей. Я подтянул к себе карту города Москвы и заскрипел зубами. Конечно, Москва город огромный, и очень деловой. Тут на одной улице могут делать революцию, а на соседней — впаривать иностранцам матрешек и балалайку, но, если новая история пойдет по другому пути, и разгоряченная десятитысячная толпа сторонников Верховного совета пойдет не в сторону Смоленской площади, а, прорвав жидкие милицейские кордоны на Крымском мосту и Зубовском бульваре, почувствовав кураж и уверовав свои силы, рванут по улице Остоженка прямо на Кремль? Вряд ли их заинтересуют хранилища Пушкинского музея, но, все-же.

Может быть на ВДНХ тебя отвезти? — робко предложил я противоположную часть столицы: — Там интересно.

То же самое, что и Лужники, только торговцев меньше! — фыркнула Наташа: — А макет ракеты носителя и борщ в тюбике мне не интересно второй раз смотреть, я их в детстве видела. Я же с тобой в музей Красной армии ходила, и ничего не сказала.

— В музей армии ты со мной зашла на двадцать минут…

— И ты там успел попасть в историю… Тебе, наверное, просто сказали, что в музей не пустят, вот ты и ушел оттуда так рано. А так-бы мне пришлось смотреть несколько часов на дурацкие автоматы и пушки.

Конечно, в историю (позавчера это вообще было названо скандалом, сегодня, очевидно, Наташина ирония чуть-чуть угасла) я не попадал, это были осознанные действия, но об этом уместнее будет рассказать позднее.

Как дремучий провинциал я не смог сразу назвать достойную альтернативы музею на Волхонке, чем любимая и воспользовалась, повиснув у меня на шее.

— Ладно, но только пообещай — ты заходишь в музей и никуда не уходишь из него, пока я тебя там не найду. Если до закрытия я не подойду, мало ли что может случится, тогда ты едешь сразу сюда, никуда не заезжаешь и нигде не гуляешь. Мы договорились?

Дождавшись недовольного кивка головой я подхватил свою подругу под руку и повел к машине, к которой я уже успел привыкнуть, юркий «французик» нравился мне все больше и больше.