Твари нравилось наслаждаться паникой жертвы. От чужого страха она впадала в экстаз. Пила его, захлебываясь и разбрызгивая капли в разные стороны. Жрала, чавкая будто свинья. И улыбалась. Щерилась, сука, кривила тонкие губы в гаденькой насмешке.

Едва не заорал: «Покажись! Покажись, мразота!». Отрезвила немного абсолютно холодная ухмылка внутреннего «я». Такая спокойная, едкая, как и мысли: «ты еще возле елочки попрыгай, Снегурочку там позови или деда Мороза. А давай вместе: Сне-гу-роч-ка!», — последнее практически с хохотом.

Странное ощущение — раздвоение сознания. Понимаешь, подобные порывы без всякой видимой причины ненормальны, командуешь себе: «Отставить! Остановись! Стоп!», но с каждой минутой все меньше и меньше можешь контролировать собственные действия. Так и от разрыва сердца умереть недолго без всяких «ассасинов» или, как вариант, «привет, дурдом»?

Не это ли одно из негативных последствий установки магоинтерфейса? Предельно повышенная мнительность, эмоциональность и прочие негативные выверты психики? И еще один фактор: местные последователи Эдуарда Виртса[1] воткнули экспериментальную модель магги — SN-12. Что они изучали? Может, как и говорил Джоре, возможность более быстрого перехода в рабочий режим, а, может, и… Тут «споткнулся» мысленно. Невозможно на основании имеющейся информации даже представить, что они там проверяли.

Одновременно с обдумыванием ситуации рылся в хранилище, больше всего хотелось обернуться, но давил желание. Пусть на это ушла вся сила воли, но пока получалось. И наконец-то нашел почти на самом дне сундука пластиковый контейнер с ровными рядами шприц-тюбиков «Самообладание+».

За них заплатил больше на пятьдесят марок в алхимическом отделе. Приплюсовал, так сказать, однако, продавец-консультант гарантировал, мол, в отличие от многих других успокоительных средств оно не влияло ни на скорость реакции, ни на мыслительные функции.

Воткнул в бицепс, отмечая начавшуюся дрожь пальцев, и даже не почувствовал боли от прокола. Замер, прислушиваясь к ощущениям.

Секунда… вторая… третья…

Беспричинная тревога, граничившая всего несколько мгновений назад с паническим ужасом, уходила вместе с теплотой поднимающейся почему-то от лодыжек, а не от левой руки — места инъекции. И стала накатывать волнами легкая эйфория.

Уффф! Вроде бы отпустило!

Даже смешно стало. Чуть не наделал в штаны, оставшись в пустой комнате. Вот была бы потеха, когда Надежда или «Надька», явившись с едой и за бельем, ко всем «ароматам», исходящим от меня, почувствовала новый — запах страха.