— «Заря» тебе. — Декс сунул мне бластер. — Свою ты так и не добыл.
— Я гранату добыл. Целиком в лицо.
Декс хмыкнул в канал, на чём раздача трофеев и закончилась.
Ян с Дексом затаскивали мертвецов внутрь вдвоём, пока я светил им от люка, потому что стоило мне нагнуться, как причал начинал плыть вбок вместе с лампой. Своим ходом челнок вести было нельзя. Включишь движок, проснётся транспондер, и в журнале диспетчерской появится строчка о том, что машина охотников ушла от третьего причала в сторону дробилки. Поэтому Ян подвёл раму под брюхо челнока. Едва магниты схватились за обшивку, мы потащили его на одних маневровых, погасив ходовые огни.
Дробильный лот нашёлся за двумя остовами, в мёртвом трюме рудовоза, откуда, судя по голым креплениям на стенах, давно вынули всё, кроме валков. Два зубчатых барабана высотой в трёхэтажный дом вращались навстречу друг другу, а между ними полз конвейер с обрезками корпусов. Звука в пустоте не было, зато дрожь шла по ферме конвейера, в которую Ян упёр раму полозом.
— Отпускаю, — сказал Ян.
Когда магниты разжались, челнок ещё секунду висел над лентой, пока конвейер не подхватил его. Валки взяли машину носом вперёд. Обшивка пошла складками, а из-под зубьев брызнули искры вперемешку с крошкой изоляции и тёмными каплями с брезента, которые в пустоте тут же схватывались инеем. Через минуту от серого челнока с затёртым номером остался ком, ничем не отличимый от соседних. Оба гильдейских ушли в него вместе с креслами, и где в этом коме обшивка, а где они, не разобрал бы уже ни один надзор.
— Сначала свои, — сказал Ян, когда рама развернулась к жилой части Отстойника. — Пока коллекторы не постучали к ним в двери.
Спорить никто не стал. В нагрудном кармане у меня лежало почти три с половиной тысячи, причём уже за вычетом оплаты света и надбавки за разбитую голову Брика. На броню хватило бы, на сталь тоже. Только какой толк от брони, если наших родных выведут вежливые люди с бумагами?
Ян вёл раму по тёмной стороне остовов, в обход торговой палубы, так что к переговорному узлу мы добрались в начале пятого по станционным часам. В ближней панели мелькнул мужик с кривым швом над бровью, в котором я не сразу узнал себя. Кассирша спала под камерой, подложив кулак под щёку. Кабинки вдоль дальней стены стояли в слепой зоне, что я проверил ещё в прошлый раз, когда звонил Вере и врал про редуктор.
Курьерскую стойку круми поставили в углу, на месте бывшего бара, где приёмщик за стеклом так толком и не проснулся. Верхней правой рукой он взвешивал пакет, нижней штамповал, а свободной парой перебирал наши чипы и между делом чесал за ухом. Пакет у круми доходил запечатанным, иначе контору лишили бы кода, а заодно и места в клане, поэтому мы и платили им втрое против почты.