Ян положил мне на колени шлем первого. Я взвесил его на руках, провёл пальцем по шлифованной кромке плиты и помял уплотнитель на вороте, который оказался мягким, не задубевшим. Броня тяжёлая, ухоженная. Сбоку на шлеме сидел модуль тепловизора, а под подбородком стояла на защёлке кассета дыхательного фильтра. Повернув её к свету, я увидел внутри чистую губку, сменённую недавно. Изнутри шлем и ворот залило кровью до самой подкладки, так что подшлемник проще было выкинуть, чем отстирать, да ещё в щели под нагрудником остался задир от фомки. Броню отмыть, кромку нагрудника выправить киянкой. У второго край блока пустил трещину по спинной плите, хотя насквозь не проломил. Ощупав трещину, я прикинул, что проклею её за вечер.
На поясе у каждого висела коробка подавителя связи. Стоило Яну щёлкнуть тумблерами на обеих, как экранчик моей рации ожил, показав чистый пустой эфир.
Декс выложил рядом две «Зари-М» с подсумками батарей. Я выщелкнул одну ячейку и поглядел на индикатор, зелёный почти до края. В подсумках их было ещё по четыре штуки на брата. В поясном кармашке у первого нашёлся пенал с отмычками, тонкими, из хорошей стали. Теперь я наконец понял, как они прошли через дверь, которую я сам не стал закрывать ломом.
Потом Ян вытряхнул из набедренного подсумка второго пачку чипов, перетянутую резинкой, и перебрал её большим пальцем.
— Две с половиной тысячи, — сказал он и поднял на меня глаза. — Наличкой.
Декс присвистнул и тут же зашипел, потому что от свиста бок тоже отозвался болью.
— Кто ж на дело с наличкой ходит, — выдавил он, придерживая повязку.
— Кто после дела гулять собирался. — Ян бросил пачку мне на колени.
Столько денег на руках у нас не бывало за обе недели вместе взятые. Я смотрел на пачку и прикидывал, во что она превратится. Свет Брику, топливо на отход вместо сожжённого, свежие кассеты для фильтров.
Последним Ян достал наладонник, плоский, в резиновом чехле, с замком на отпечаток. Стянув с правой руки первого бронеперчатку, ещё тёплую изнутри, я приложил его большой палец к сканеру, после чего экран засветился.
Первой открылась карточка контракта: «Угрюмый», мятеж экипажа, а строкой ниже мелко шла ставка за живого, вдвое. Угадал. Следом шла папка с кадрами, где на первом же снимке был Декс. Посадочный терминал Барахолки, очередь к трамваю, капюшон сдёрнут на плечи, и шрам через бровь и шею виден так, что хоть по нему опознавай. За плечом у Декса торчал угол ящика, который нёс тот грунд. Время и номер трамвая до Отстойника, а потом отметка: «Отстойник, Брик, кессон 7». Снимали сбоку, из-за ограждения, с того самого места у поручня, где стоял вчерашний мужик в серой куртке, которого я утром записал в карманники. Две секунды без капюшона, и нас довели до самой двери.