— Горелые хорошо платят.
— Платят, пока за ними не пришли. А как придут, платить придётся мне. Своей шкурой.
Взгляд его ушёл мне за плечо, в тёмный проём шлюза, где за люком стоял Декс, тогда как ладонь лежала на жилетке, на пуговице над стволом. Меня потянуло тоже опустить руку поближе к поясу. Вместо этого я снял с плеча сумку и поставил её на стол, медленно, чтобы он видел каждое движение.
Часы я выложил первыми. Золотые, увесистые, с порванным браслетом, они достались мне с руки дохлого падальщика. Рядом лёг футляр с калибрами из рундука того же покойника. Под откинутой крышкой в чёрном поролоне ровным рядом сидели резьбовые пробки, конкордатские, с клеймом поверки на каждой.
Взяв часы, Брик подцепил ногтем заднюю крышку и поднёс механизм к уху. Послушал ход и, хмыкнув, попробовал ободок на зуб, а уже потом провёл пальцем по поролону футляра, беззвучно шевеля губами, пока пересчитывал пробки.
— Чего хочешь? — спросил он, не поднимая глаз.
— Глухой бокс на месяц. Без записи в журналы надзора, — я кивнул на полку, — и в твои…
— В мои я и так кого попало не пишу. — Брик защёлкнул крышку часов. — Дальше.
— Плюс процент. Я механик. Сводишь меня с резчиками, у кого что встало, я чиню, а тебе с каждого заказа пятая часть.
— Механиков тут как гаек в ведре. — Он сплюнул в жестянку под столом. — Треть.
— Четверть. И коленку тебе смажу, а то тебя на весь Отстойник слыхать раньше, чем видать.
Когда жёлтые зубы показались целиком, я не сразу сообразил, что это у него улыбка.
— Коленку я сам смажу, когда помирать соберусь, чтоб на том свете не скрипеть. Четверть… — Брик покачал часы на ладони и сунул их в карман жилетки. — И сотню вперёд.
— За что сотню?
— А дышать ты в боксе чем собрался? — Брик постучал костяшкой по манометру на пульте. — За воздух. Мне ради вас бокс откачивать, створки катать, а потом наддувать заново. Воздух у меня в баллонах не с неба падает, его возят. Сотню, и закатывайте своё корыто.
Вся наша наличность, двести пятьдесят пять кредитов, вытряхнутых из курток мёртвых падальщиков, лежала у меня в нагрудном кармане. Из кармана появилась горсть чипов, которую я повертел в пальцах.
— Девяносто.
— Сто. — На чипы Брик даже не посмотрел.
Спорить из-за десятки было глупо, тем более что время у Декса утекало быстрее, чем у меня деньги. На стол легли десять чипов по десятке. Брик сгрёб их ладонью, похромал к пульту и сдёрнул чехол с крайнего рубильника.
Как только я задраил за собой шлюз будки, Ян отвалил от кольца. За стенкой загудел компрессор, откачивая воздух из бокса в баллоны. Ждать пришлось минут двадцать. Брик курил вонючую самокрутку и не сводил глаз с манометра, а я приглядывал за ним самим и за его правой рукой, которая так и держалась поближе к жилетке. Когда стрелка легла на ноль, он навалился на рычаг. Пол будки мелко задрожал. Створки, которые Ян обозвал вековыми, всё-таки поехали по направляющим.