— Заходи, — сказал я в рацию.
В смотровое окно в стене будки я видел, как в тёмный проём вползает «Костыль», подсвечивая себе путь посадочными прожекторами. Под потолком бокса, прямо над створками, тянулась двутавровая балка, а с её тележки свисал на двух цепях блок двигателя, ржавый, с обрубком сопла, размером с мусорный контейнер. Буксир шёл под ним, едва не задевая антенной нижний фланец. Выдержат ли цепи, если Ян чиркнет по блоку? На глаз в этой туше было тонны три, которые с такой высоты прошли бы сквозь крышу рубки до самого настила — Яна потом отскребали бы от кресла вместе с обивкой. Пока антенна скользила под ржавым брюхом блока, я только и мог, что смотреть.
— Сел, — прохрипел в рации Ян. — Я сейчас под тремя тоннами чугуна на цепочке прошёл.
— Вместо люстры, — ответил за меня Брик, наклонившись к рации. — Не трогай, и она тебя не тронет.
Створки поползли обратно. Компрессор опять взвыл, нагоняя воздух, и смотровое окно затянуло изнутри мутью конденсата. Когда манометр показал норму, Брик мотнул головой на дверь в стене. Через неё я и шагнул в бокс.
Под ногами гудели гравиплиты. Они тянули слабее корабельных, на ощупь процентов на семьдесят от нормы — каждый шаг выходил чуть пружинистым. Бокс уходил вглубь брюха так далеко, что «Костыль» влез в него целиком, да ещё вдоль борта оставался проход. По нему я прошёл к дальней стене. Там стоял старый стальной верстак с тисками, весь в зарубках и пятнах окалины, по которым было видно, что работали на нём всерьёз. Рядом из стены выходила розетка промышленного питания, тяжёлый трёхфазный разъём от общего коллектора, со счётчиком под пломбой Брика. Счётчик мне не понравился, каждый киловатт хозяин потом выставит отдельной строкой. Стоило постучать по стене костяшками, как звук глухо увяз в ней — обшивка шла в два слоя с пеной между ними.
Потом, вернувшись к створкам, я задрал голову. Балка шла поперёк бокса, от стены до стены, а блок висел на тележке у самых ворот, над полосой, по которой заходил любой борт. Цепи были ржавые, но звенья целые, не вытянутые. Они проходили через ролики тележки и уходили по балке к ручной лебёдке на стойке у левой стены. Там же стоял храповой стопор с рычагом сброса, а в проушине рычага торчал шплинт, тоже ржавый. Собачка, когда я покачал рычаг пальцем, сидела в зубе плотно.
Брик доковылял следом, скрипя шарниром.
— Это ты на головы постояльцам повесил? — спросил я.
— Маневровый с «Сороки». Сам снимал, сам вешал, а покупатель так и не пришёл. Теперь снимать дороже, чем он стоит.
— А стопор когда последний раз смотрел?