Крот жил в административном блоке того же лайнера, что и узел связи, двумя палубами выше, в бывшей каюте казначея. Дверь открылась после третьего стука. На пороге стоял сутулый небритый человек в форменном кителе надзора со споротыми нашивками, а поверх кителя на цепочке у него висела медная печать. Он смотрел на нас с достоинством чиновника, которого подняли среди ночи по служебному делу.
— По какому вопросу?
— По вопросу борта, — сказал Ян. — Списанного, но не вычеркнутого.
Крот оглядел нас, задержал взгляд на моей брови и посторонился.
Пока он возился с замком у нас за спиной, я осмотрел каюту. Вдоль переборок громоздились пачки пластиковых деклараций, перевязанные шпагатом, а у стены по ранжиру, от больших к маленьким, выстроились пустые бутылки. На столе стоял реестровый терминал класса «Б» с сорванной пломбой. Пахло пылью и сладким дешёвым ромом. По старой привычке я прикинул, успею ли до двери, если хозяин окажется умнее, чем пахнет.
— Есть мусорно-рудный буксир. — Крот вытянул из пачки декларацию, не глядя, с первого раза. — «Крот-четыре». Порезан два месяца назад на седьмом лоте. Снят с эксплуатации, но не исключён. Акт об исключении подписываю я, а я его не подписал.
— Почему? — спросил Ян.
— Меня исключили раньше. — Крот погладил печать на груди. — Тем же днём, с формулировкой. А печать сдать попросить забыли.
— Кличка у вас от буксира? — не удержался я.
— Или буксир от меня. — Он задумался всерьёз, наморщив лоб. — Уже не помню. Это было до того, как запил.
Ян читал декларацию долго, ведя пальцем по строчкам с массой и классом, потом вбил номер в терминал и ждал, пока реестр прожуёт запрос. Когда на экране наконец появилась зелёная строчка «на ремонте», Ян посмотрел на меня поверх листа.
— По декларации он тяжелее нас на две тонны. — Ян помолчал. — Был тяжелее. С твоей сталью сходимся почти в ноль.
Две тонны, за которые он грыз меня всю ночь, вписались в легенду без зазора, так что я не отказал себе в удовольствии промолчать.
— Восемьсот, — сказал Крот. — Блок транспондера у меня, снятый при порезке, опечатанный. Трафарет номеров прилагается, родной, с надзорной отметкой.
Я выложил на стол всё, что было в кармане, оставив себе горсть мелочи.
— Пятьсот с хвостиком. Больше нет.
— А в другом кармане?
— В другом кармане скоро будет твой транспондер.
Крот посмотрел на чипы, потом на бутылки вдоль стены и вздохнул. Одной рукой я забрал блок транспондера в запаянном пакете с учётной биркой, декларацию и трафарет, а другой подвинул к нему деньги. Совет Финча я исполнил в точности, так что пятьсот ушли к Кроту не раньше, чем товар ко мне.