Боль вспыхнула с новой силой, такая, что я едва не выпустил остатки воздуха, но я продолжал тянуть. Секунда. Две. Три.

Кислорода осталось на считанные мгновения. Может, на десять секунд. Может, на пять. Тело начало конвульсивно дёргаться, рефлекс, который я уже не мог контролировать.

И вдруг мышца поддалась. Узел дрогнул, ослаб, начал распускаться. Боль не ушла полностью, но нога снова стала моей, слабой, дрожащей, но способной двигаться.

Я рванулся вверх с силой, о которой не подозревал, что она осталась в этом измождённом теле. Четырнадцатая ступень. Пятнадцатая. Шестнадцатая.

Свет. Тусклый, едва заметный, но это был свет.

Семнадцатая. Восемнадцатая.

Поверхность воды блеснула где-то впереди — манящая, недостижимая…

Девятнадцатая.

Голова вырвалась на воздух.

Я не помню, как выбрался на ступеньки. Не помню, как дополз до края проёма. Тело действовало само, на чистых рефлексах, пока сознание захлёбывалось жадными, судорожными вдохами.

Воздух. Воздух. Ещё воздух.

Я лежал на холодном каменном полу, как выброшенная на берег рыба, и кашлял, выплёвывая воду, которую всё-таки успел хлебнуть в последние секунды. Грудь разрывалась от боли, горло саднило, перед глазами плавали чёрные и красные пятна.

Но я был жив.

— Ха… — попытался рассмеяться, но получился только хриплый кашель. — Ха-ха…

Кашель перешёл в смех, а смех снова в кашель. Я перевернулся на спину, глядя в тёмный потолок цеха, и позволил себе просто лежать несколько минут, радуясь каждому мгновению.

Холод никуда не делся и меня начало колотить крупной дрожью. Нужно было встать, добраться до костра, согреться, но сначала ещё минутку просто полежать и подышать.

— Чуть не сдох, —произнёс я вслух, обращаясь к пустому цеху. Голос звучал хрипло, чужим. — Как настоящий идиот. Как Пётр.

Странно, но мысль о близкой смерти не вызывала страха, скорее раздражение.Столько усилий, столько планов, и чуть не угробиться из-за дурацкой судороги? Нелепо. По-настоящему нелепо.

— Но дело сделано, — добавил я, поднимая голову, чтобы взглянуть на натянутую цепь, уходящую в воду. — Насос закреплён. Теперь…

Теперь нужно было согреться, высохнуть и вытащить эту железяку на поверхность.

С трудом поднялся на ноги, опираясь на стену. Тело протестовало против каждого движения, ибо мышцы окоченели, суставы скрипели, хромая нога отзывалась острой болью при каждом шаге, но я упрямо двинулся к костру, который всё ещё тлел в дальнем углу цеха.

Следующие полчаса я провёл у огня, подбрасывая в него последние обломки досок и пытаясь вернуть тепло в замёрзшее тело. Укутался мешковиной, найденной в дальнем углу заброшенного цеха и всеми силами пытался согреться.