Голос отдавался эхом в узком пространстве лестничного проёма. Чёрная вода поблёскивала в свете костра, который я оставил наверху. Его отблески плясали на поверхности, создавая иллюзию движения, словно там, внизу, что-то шевелилось.

Чушь. Просто игра света.

Четвёртая ступень. Пятая. Вода достигла бёдер, и я почувствовал, как холод начинает проникать под кожу. Мышцы напряглись, пытаясь удержать тепло, но это была заведомо проигрышная битва. Организм человека не создан для длительного пребывания в ледяной воде — это я знал ещё из курса физиологии труда, который когда-то проходил на заводе.

Тридцать минут в воде такой температуры и начнётся гипотермия, двадцать приведёт к снижению когнитивных функций, десять даст существенное ослабление мышц.

У меня было от силы три-четыре минуты на всё про всё.

Остановился на шестой ступеньке, где вода достигала груди, и начал готовиться к погружению. Глубокий вдох. Выдох. Ещё вдох, глубже. Насытить кровь кислородом — старый приём фридайверов, о которых читал в какой-то книге. Не то чтобы я когда-то занимался дайвингом, но теория… Она везде теория.

Вдох. Выдох. Вдох.

В груди ощущалось приятное распирание, лёгкие наполнились воздухом до предела. Я проверил, крепко ли держу цепь, её холодные звенья врезались в ладонь. Убедившись в том, что все идёт нормально, набрал воздух в последний раз.

Пора.

Голова ушла под воду, и мир мгновенно изменился.

Звуки исчезли, сменившись глухим давлением в ушах. Темнота абсолютная, кромешная, такая, какой я не видел никогда в жизни. Даже в самом тёмном подвале, даже в шахте лифта, куда однажды пришлось спускаться для ремонта, всегда был хоть какой-то отблеск света. Здесь не было ничего, кроме холода и темноты.

Я прижался к ступеням, и начал медленно перебирать руками вниз. Пальцы скользили по камню, покрытому чем-то склизким. Ил? Плесень? Не важно, ведь главное не потерять ориентир.

Седьмая ступень.

Восьмая.

Считал их в уме, превращая спуск в математическую задачу. Отвлечься от холода, от темноты, от давления воды и сосредоточиться на числах — это я умел лучше всего.

Девятая.

Десятая.

Ржавые поручни, торчавшие из стены, попадались под руки через каждые три-четыре ступени. Металл был шершавым от коррозии, и каждый раз, хватаясь за них, я мысленно молился, чтобы они выдержали. Двадцать лет под водой — даже хорошее железо должно было сгнить в труху, но они держались. То ли сплав оказался качественным, то ли мне просто везло.

Одиннадцатая.

Двенадцатая.

Холод начинал добираться до костей. Тело непроизвольно пыталось согреться, сжимая мышцы, и это забирало драгоценный кислород. Я заставил себя расслабиться, насколько это вообще возможно в ледяной воде, и продолжил спуск.