— Паруса! — прокричал впередсмотрящий на флагмане.
Спиридов достал свою зрительную трубу и всмотрелся. Это были прусские корабли, как бы это не смешно звучало. И еще более удивительным было то, что прусская эскадра состояла аж из восьми боевых вымпелов [перед Семилетней войной Пруссия имела всего 11 кораблей].
— Боевая тревога! — скомандовал капитан первого ранга.
Шансы победить в сражении были. По количеству орудий, русские корабли превосходили пруссака. Проблема состояла в том, что все судна были максимально загружены и своими товарами, что везли из русских колоний, и оружием, что загрузили из армейских магазинов в Либаве.
В какой-то момент прусские фрегаты стали приближаться к эскадре Спиридова и капитан уже отдал приказ к перестроению в боевую формацию, стремясь сделать пруссакам «кроссинг Т». Но подданные Фридриха не решились вступать в бой. Это на земле слава прусского оружия гремит, в море Пруссия слаба. Русский же флот уже покрыл себя славой еще в сражении при Лепанто.
— Вот, так лучше! — тихо, лишь для себя, произнес Спиридов. — Только бы еще Рига не замерзла!
Рижский залив замерз, но корка льда была столь незначительная, что два наиболее массивных русских корабля, которые были уже обшиты по ватерлинии листами меди, спокойно проложили путь к порту Риги для всей эскадры.
Теперь оставалось только подождать весны и совершить небольшой переход в Петербург. Но это для Спиридова и его офицеров, другие же, как и Савелий Данилович Померанцев, собирались нанимать санный поезд и отправляться в столицу по земле.
Петербург
26 февраля 1752 года
А проснулся я в уже совсем иной стране!
Ночью все имеющиеся типографии работали на износ скорее людей, чем печатных станков. Бумаги было использовано столько, сколько и за месяц бы не получилось использовать. Как по тревоге, все работники были «подняты в перо». Кто писал статьи, кто уже прочитывал набранные черновые варианты газеты. Привлекались и ученые.
Даже Ломоносов с Миллером приняли участие в этом буйстве. Последний, впрочем, скоро отстранился, поняв, сколь много грязи выливается на его соплеменников-немцев. Ну а Михаил Васильевич, со всей широтой своей души и от всего необузданного своего характера, «лил и лил» на тевтонов. Тут русский ученый в красках, явно скорее нафантазированных, описывал уничтожение славянского племени пруссов, от которых и взяли свое имя современные пруссаки. Далее он же писал о противостоянии Александра Невского с рыцарями. Писал и писал…
Информационный удар по местным меркам должен был быть таким мощным, что стихотворение времен Великой Отечественной войны про «убей немца» может и воплотиться в жизнь. А немцев и в Петербурге хватает. Поэтому еще вчера вышло предписание полицмейстерам, гвардии и иным воинским частям, содействовать сохранению порядка в столице. Подобные реляции поехали и в Москву и иные города.