— Вы почему мне не доложили? — строго спросил Спиридов премьер-майора.

— А Вы, сударь не мой командир, и вовсе не наделены властью, чтобы задавать вопросы, — отвечал Журавлевич, бывший назначенным ответственным за хранение и распределение провианта и воинского имущества.

Хлесткий удар Спиридова свалил интенданта. Григорий Андреевич не гнушался периодически заниматься казацкими ухватками с Иваном Фомичом Кольцо. Капитан и вовсе возвел наследника, а сейчас уже императора, в кумиры, наслушался рассказов Померанцева, сам осознал размах дел Петра Федоровича, потому и подражал вот всем своему кумиру. Петр Федорович изучает казацкие ухватки, и капитан решил это не сделать, особенно после того, как почти три недели отболел. Никто из казаков даже не кашлял во время перехода из Калифорнии. Станичники убеждали, что их крепкое здоровье стало таковым, когда они стали всерьез заниматься своими упражнениями.

— Забрать два торговых корабля, что стоят в порту, владельцам дать серебра, — скомандовал Спиридов.

Капитан принял решение перегрузить все, что можно на корабли, чтобы ничего не осталось врагу. Уже прибыл казачий дозор, который принес неутешительные новости. Русские разбиты, большая часть захвачена пруссаками.

Началась нелегкая работа, к которой были привлечены все, кроме небольшой команды караульных. Силком заставляли работать грузчиками и местное население, всех, кто попадался в поле видимости.

— Иван Фомич, бери всех своих казаков и спешно веди обоз к Риге, — приказывал Григорий Андреевич Спиридов казаку Кольцо.

Даже реквизированные, после краткосрочного боя, два небольших судна не могли уместить то многое, что было на армейских складах. Потому спешили изыскать повозки и отправить поезд по земле. Это было опасным мероприятием, так как никто толком не осознал масштаб прусского вторжения, но лучше с риском, но попробовать, чем оставлять все врагу. Да, именно врагу, так как такие нападения на русские войска друзья не могут совершать.

Вдали от метрополии у многих колонистов обострялось чувство патриотизма. Люди видели, сколь развита их цивилизация, осознавали, в насколько мощной и могущественной стране они проживают. Да и человеческая жизнь в небольшом коллективе ценилась сильнее, чем в многотысячных городах. Когда все колонисты на виду, потеря даже одного человека — трагическое события. Потому и ценность человеческой жизни, особенно, своего соотечественника была поднята на ранее небывалую высоту. Тут же тысячи соплеменников убиты. Враг, только враг!

И вот теперь, двадцать пятого февраля эскадра выдвинулась в сторону Риги в надежде, что рижский порт не будет замерзшим. Погоды стояли не то, чтобы сильно морозные и шансы попасть в Ригу были.