– Историю пишут мужчины, – отвечаю я. И это самый простой и самый честный ответ. – Женщины привыкли. В этой войне мы оставались в тени. А после войны нас не звали на парады, не награждали медалями и не писали о нас в учебниках истории. Во время войны мы делали то, что должны были делать, а когда она закончилась, собрали осколки своей жизни и построили из них новую. Твоя сестра, как и я, хотела все забыть. Возможно, – и в этом моя ошибка – я позволила ей забыть. Наверное, нам следовало говорить об этом.
– Выходит, Изабель спасала летчиков, папа был в плену, а ты осталась одна с Софи. – Он как-то странно смотрит на меня, наверное, гадает, что еще ему неизвестно. – А что ты делала во время войны, мам?
– Выживала, – тихо говорю я. Именно сейчас мне невыносимо не хватает дочери, ведь выживали мы . Вместе. Вдвоем против всех бед.
– Должно быть, нелегко пришлось.
– Нелегко.
Мы смотрим друг на друга, мать и сын. Он изучает меня, как хирург, от которого ничего не скроешь – ни новые морщинки, ни учащенное сердцебиение, ни комок, вставший в горле.
Он ласково касается моей щеки, нежно улыбается. Мальчик мой.
– Думаешь, прошлое может изменить мои чувства к тебе? Ты правда так думаешь, мама?
– Миссис Мориак?
Я рада, что нас прервали. На вопрос сына я не хотела бы отвечать.
Оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с привлекательным молодым человеком. Американец, но не слишком типичный. Наверное, из Нью-Йорка. Коротко стриженные седеющие волосы, дизайнерские очки. Элегантный черный блейзер, дорогая белая рубашка и линялые джинсы. Я протягиваю руку. И тут наши глаза встречаются. И я спотыкаюсь. Жюльен мгновенно оказывается рядом, подхватывая меня:
– Мам?
Я смотрю на мужчину. И вижу мальчика, которого любила всей душой, и женщину, которая была моей лучшей подругой.
– Ариэль де Шамплен, – шепчу я его имя, как молитву.
Он сгребает меня в объятия, стискивает изо всех сил, и прошлое возвращается. Когда он наконец чуть отстраняется, мы оба плачем.
– Я всегда помнил вас и Софи. Мне внушали, что надо забыть, и я пытался, но не смог. И уже много лет ищу вас.
– Софи умерла пятнадцать лет назад.
Отвернувшись, Ари тихо говорит:
– Я всегда спал с ее игрушкой.
– Бебе.
Ари вытаскивает из кармана фото – на снимке мы с Рашель.
– Мать отдала это мне, когда я закончил колледж.
Я смотрю на фотографию и ничего не вижу из-за слез.
– Вы с Софи спасли мне жизнь, – говорит Ари.
Слышу, как рядом Жюльен шумно выдыхает. У него опять появились вопросы.
– Ари – сын моей лучшей подруги. Когда Рашель угнали в Аушвиц, я забрала его к нам, хотя в доме жил немецкий офицер. Было немножко… страшновато.