Папа. Мама. Софи.
Антуан. Мишлин. Анук. Анри.
Гаэтон.
Вианна.
Она смотрела мимо Гаэтона, на сестру. Вспоминала, как мама говорила, что однажды они станут лучшими подругами, что время соединит их жизни в одно целое.
Вианна тоже плакала, прижимая руку к огромному животу.
Не забывай меня, подумала Изабель. Как жаль, что не было сил произнести эти слова вслух.
7 мая 1995 года
Где-то над Францией
Свет в салоне включился неожиданно.
В динамиках что-то пискнуло. Мы идем на посадку.
Жюльен перегнулся через сиденье, пристегнул мой ремень, убедился, что спинка кресла поднята. Что я в безопасности.
– Что ты чувствуешь, возвращаясь в Париж, мам?
Не знаю, что ему ответить на это.
Несколько часов спустя зазвонил телефон на моей тумбочке.
Толком не проснувшись, снимаю трубку:
– Алло?
– Привет, мам. Ты спала?
– Да.
– Сейчас три часа. Какие у тебя планы?
– Давай немножко погуляем по Парижу. Буду готова через час.
– Хорошо, я зайду за тобой.
Сползаю с кровати размером со штат Небраска, иду в облицованную мрамором ванную. Мощный горячий душ живо приводит меня в чувство, но только усевшись перед туалетным столиком и глядя на свое лицо, слегка увеличенное подсвеченным зеркалом, я понимаю.
Я дома.
И неважно, что я гражданка США, что в Америке я прожила дольше, чем во Франции. Все это не имеет значения. Я дома.
Тщательно наношу макияж. Зачесываю назад седые волосы, собираю в узел на затылке, руки дрожат. Из зеркала на меня смотрит элегантная старуха с морщинистой кожей, бледно-розовыми губами и глазами, полными страха.
Оторвавшись от зеркала, достаю из шкафа белые брюки и водолазку. Соображаю, что, возможно, цвет не совсем подходящий. Не подумала, когда собиралась.
К приходу Жюльена я полностью готова.
Он ведет меня вниз так бережно, будто я слепая или калека, я позволяю ему проводить меня под руку через роскошный отельный вестибюль на улицу, в волшебный свет весеннего Парижа.
Но, когда он просит портье вызвать такси, я возражаю:
– Мы пойдем пешком.
– Но это же на Иль-де-ла-Ситэ, – хмурится он.
Я морщусь от его произношения, но тут уж моя вина, ничего не поделаешь.
Швейцар улыбается.
– Мой сын обожает географические карты, – поясняю я. – И он никогда прежде не бывал в Париже.
Швейцар величественно кивает.
– Это далеко, мам, – говорит Жюльен. – А ты…
– Старая? – Не могу сдержать улыбки. – А еще я француженка.
– Ты на каблуках.
И еще раз повторяю:
– Я француженка.
Жюльен оборачивается за поддержкой к привратнику, но тот беспомощно вскидывает руки:
– C’est la vie, мсье.
– Ну ладно, – уступает Жюльен. – Пошли.
И на один восхитительный миг, когда мы выходим на шумную людную улицу рука об руку, я чувствую себя маленькой девочкой. Мимо несутся машины, мальчишки на скейтбордах петляют между туристами и парижанами, которые, разумеется, не сидят по домам в такой чудный день. Запах цветущих каштанов и свежего хлеба, корицы, бензина, разогретой брусчатки – эти запахи всегда будут мне напоминать о Париже.