Он остановился перед ней, совсем близко, держа руки за спиной.
Ей пришлось собрать всю свою храбрость, чтоб поднять голову. И тогда – увидев эти ледяные голубые глаза, – она поняла, что попала в беду.
– Вас видели с Анри Наварра на площади. Его подозревают в сотрудничестве с маки, этими трусливыми животными, которые прячутся в лесах и помогают врагу.
Когда союзники высадились в Нормандии, маки устроили хаос по всей стране, подрывая железнодорожные пути, взрывая все подряд. Немцы остервенело ловили и казнили партизан.
– Я с ним едва знакома, герр штурмбанфюрер. А о помощи врагу ничего не знаю.
– Пытаетесь выставить меня идиотом, мадам?
Она помотала головой.
Он хотел ее ударить. Она видела это в его глазах – болезненное, уродливое желание. Оно появилось, когда она взмолилась о снисхождении, и теперь Вианна не представляла, как поправить дело.
Он протянул руку и провел пальцем по ее подбородку:
– Вы и правда невиновны?
– Герр штурмбанфюрер, вы полтора года прожили в моем доме. Вы видите меня каждый день. Я кормлю детей, работаю в саду и преподаю в приюте. Разве от этого союзникам есть хоть какая-то польза?
Он коснулся пальцем ее губ, слегка раздвинув их:
– Если я узнаю, что вы мне солгали, я сделаю вам больно. И мне это понравится. – Он убрал руку. – Но если вы скажете мне правду – сейчас, – я вас пощажу. Вас и ваших детей.
Она похолодела при мысли о том, что будет, если он узнает, как все это время жил под одной крышей с еврейским ребенком. Вот уж это точно выставит его идиотом.
– Я бы ни за что не стала вам лгать, герр штурмбанфюрер. Вы же знаете.
– Вот что я знаю, – сказал он, наклоняясь еще ближе, и зашептал прямо в ухо: – Я надеюсь, что вы лжете, мадам. – И отстранился. – Вы испуганы, – сказал он с улыбкой.
– Мне нечего бояться, – тихо ответила она.
– Увидим. Пока что идите домой, мадам. И молитесь, чтобы я не узнал, что вы мне солгали.
В тот же день Изабель была в Уррюнь. По пути из Парижа две ее «песни» – майор Фоули и сержант Смайт – точно выполняли все инструкции и спокойно миновали все посты. Она уже давно не оглядывалась, но не сомневалась, что они идут, как им велено – хотя бы в ста ярдах позади нее.
На вершине холма, на скамейке перед закрытой почтой, сидел мужчина. В руках у него табличка: ГЛУХОНЕМОЙ. ЖДУ, ПОКА ЗАБЕРЕТ МАТЬ. Удивительно, но немцы до сих пор покупались на эту нехитрую уловку.
Изабель подошла к нему.
– У меня есть зонт, – произнесла она по-английски.
– Кажется, собирается дождь, – отозвался он.
Она кивнула:
– Держитесь за мной, на отдалении. – И двинулась дальше, вверх, к горам.