— Зато сдавать хорошо. Одинокому человеку или даже паре. Сейчас с области приезжих сколько, работать в город едут. На дорогое жильё денег у людей особо нет.

— Ну… Давай посмотрим.

— Так звони. Телефон вон, договаривайся.

В итоге мы неожиданно договорились поехать смотреть как бы… кхм… квартиру.

Хозяйка готова была показать прям вот сейчас — ну, в течение часа-полутора, а вечером нет. Я сперва даже расстроилась. Но тут папа, который рядом сидел и слушал, махнул:

— Соглашайся. Сейчас подмена придёт, сразу сгоняем, да я на берег поеду.

Я удивилась, но в трубку сказала, чтоб нас ждали.

— Продавца наняли?

— Да Антонина, сестра твоя, согласилась подработать.

Я не поняла:

— Какая сестра?

— Двоюродная, с Хабаровска.

— Она приехала, что ли?

— Ага. Учиться здесь хочет. Пока время есть — согласилась. Она уж раза три тут приходила, так что знает уж всё.

— А-а…

Тоня была младше меня на год и не видела я её лет с пяти, как раз с того дня, когда они на Дальний Восток уезжали.

И тут она как раз пришла.

— Тонечка, привет! Я — Ольга, помнишь меня?

— Очень смутно, — честно засмеялась она.

— Блин, знала бы, я б хоть тортик купила. Ну, ничё. Нам сейчас убегать надо, но я мимо всё равно буду проноситься, заскочу, потреплемся.

— Ну, давай!

ХАТКА

Запрыгнули мы в папин «паджерик», понеслись. Город я, вот честно, знаю плохо и сперва думала, что переулок Пограничный — это где-то чуть ли не во Втором Иркутске (лютая окраина), но оказалось — довольно близко к центру, но пешком от остановки далеко: от Баргузина — вниз, вниз, почти до самой Ангары. Точнее, до так называемой Верхней набережной, имеющей сейчас совершенно заброшенный вид, более напоминающий длинный, заросший бурьянами пустырь вдоль реки. Когда-то, наверное, дом выглядел нарядно и даже претенциозно — широкие стеклянные рекреации (в которых классно смотрелся бы зимний сад), уступами спускающиеся к воде секции — по силуэту здание напоминало многопалубный корабль. Но сейчас… Мало того, что его сто лет не ремонтировали, так ещё стёкла в галерее (или что это?) частью выбиты, частью вынуты и заменены на фанеру, а сквозь оставшиеся проглядывают груды хлама.

Внутри оказалось примерно также. Широкие чуть не пятиметровые коридоры загажены, в кой-каких углах виднелись признаки ночёвки бомжей и кучки использованных шприцев.

— Чёт как-то тут страшненько, — поёжилась я.

Папа оглянулся, покивал:

— Согласен. Ну, раз уж приехали, давай посмотрим — что за хатка?

Хозяйка, дама довольно нервная, продемонстрировала нам апартаменты. Оказывается, по документам это была мини-секция на две комнаты: четырнадцать и восемнадцать квадратных метров, стоящих бок о бок. Между комнатами и общим коридором первоначально был втиснут закуток без окон: прихожая, из которой налево шёл крохотный совмещённый санузел, направо — небольшая тёмная общая кухня. Соседи сговорились и разделили этот вход пополам, вместо кухни поставили второй санузел, а плиты заволокли в комнаты. Получилось две раздельных квартирки. Всё это, естественно, без согласований. Плюс к тому, если коридорчик выглядел посвежее просто в силу того, что был недавно только разгорожен, сама комната оказалась убита просто до невозможности. Сколько ещё в ремонт вваливать придётся?