Я бреду замыкающим, ведь хищник, лежащий в засаде, скорее всего, попытается атаковать последнего из идущих. Но пока всё спокойно. Опасных зверей нам не встретилось, и мы выходим на заросшее лесом плато.
Здесь лабиринт оленьих тропок, перемежающихся медвежьими следами. Эти невысокие горы кишат дичью, но мы пришли сюда не за ней. Мне понадобилось место, надёжно скрытое от посторонних глаз, и именно потому мы проделали долгий путь, удалившись от стоянки на половину дневного перехода.
Немногим западнее, на плато есть открытые места, где слой почвы слишком тонок, чтобы вырастить громадные деревья. Теперь я веду женщин за собой, оценивая местность, и наконец останавливаюсь неподалёку от скального обрыва.
Сегодняшний день благоприятствует моей задумке. На ярчайшем голубом небе лишь редкие облачка, а огненный диск солнца ощутимо пригревает.
— Хорошее место! — делаю знак женщинам остановиться.
— Ты собираешься обратиться к Великому Отцу, — согласно кивает Искра. — Здесь он ближе к нам, чем на равнине.
— На равнине он тоже услышит нас, — отвечаю. — Но тут нет никого, чтобы помешать.
Вид, открывающийся с вершины, восхитительный. Горы, поросшие дубами, гикори, ясенями и клёнами, выглядят ярко и впечатляюще. Вдалеке на равнине виднеются тёмные пятна движущихся бизоньих стад, а над головой парят беркуты. Этот край красив, особенно осенью, когда листья на деревьях загорятся багрянцем и всеми оттенками жёлтого. Пока листва ещё не преобразилась, но дыхание подступающей осени явственно чувствуется в ночной прохладе.
На скальном обнажении размещаю растопку, заранее принесённую с собой в кожаном свёртке, и оценив ветерок, показываю Вэл-юу жестом, что следует развязать наконечник копья.
Женщина с осторожностью снимает клочок шкуры, и хрустальный наконечник сияет в солнечных лучах. Жёлтое Дерево благоговейно смотрит на оружие, а Искра негромко говорит:
— Это талисман? Потому ты прячешь его даже от меня?
— Я не прячу его от тебя. Сейчас ты станешь просить Великого Отца.
— Нет! — возмущается Искра. — Женщины не могут говорить с ним!
— Могут. Вот увидишь.
— У меня нет лица! Он разгневается!
— Не разгневается.
— Лучше ты попроси его. Ты — храбрый. Он тебя услышит.
Суеверия плотно впитались в Искру. Женщина с большой опаской относится к моей просьбе. Она бы пошла со мной на львиную охоту, только чтобы не молиться солнцу. Но я не дам ей выбора. Искра обязана научиться изображать ритуал.
— Будет стыдно, когда Жёлтое Дерево справится, а ты побоишься.
— У неё есть лицо… — неуверенно говорит Искра, но всё же шагает ко мне. Я беру копьё из рук Вэл-юу и подвожу Искру к растопке. Здесь тончайшие веточки и большущий пучок сухой травы. Делю его пополам и пытаюсь сфокусировать солнечные лучи с помощью хрустального наконечника.