— «Как оно могло светить?»
— «Как могли петь птицы?»
— «Как могло шуметь море, словно ничего не случилось?»
Рейна умерла, а мир даже не заметил. Вайрен понёс её в небольшой сад позади дома. Аккуратные дорожки, кусты розмарина, маленькие клумбы и старое дерево, под которым стояла деревянная скамья. Наверное, Рейна любила проводить здесь вечера. Особенно летом, когда жара наконец отступает, а ветер приносит с моря прохладу. Вайрен остановился именно возле этого дерева. Несколько секунд смотрел на землю. Затем осторожно положил Рейну на траву.
— Вайрен… — Я подошла немного ближе.
Он не ответил. Огляделся, заметил небольшой сарай возле ограды и направился к нему. Через несколько минут вернулся с лопатой. Только тогда я поняла, что он собирается делать.
— Нет… — прошептала я.
Сама не знаю почему. Ведь я понимала, что Рейну нужно похоронить. Но увидеть, как Вайрен вонзает лопату в землю, оказалось невыносимо. Словно только теперь её смерть становилась окончательной.
Он начал копать.
Медленно.
Молча.
Первые несколько движений давались ему относительно легко, но вскоре я заметила, что он всё чаще задерживает дыхание, когда наклоняется. Ранение. Ночное серебро. Он ведь до сих пор был отравлен!
— Вайрен, прекрати, — попросила я. — Ты ранен. Позволь мне хотя бы…
Он не обернулся. Лишь сильнее вонзил лопату в землю.
— Я могу копать. Не знаю, насколько хорошо, но попробую. Тебе нельзя так напрягаться. — Я сжала пальцы.
Молчание.
— Пожалуйста… — Я сделала ещё один шаг.
Вайрен резко выпрямился. Его грудь тяжело вздымалась, волосы прилипли к вспотевшему лбу, а лицо стало почти серым. Золотые глаза медленно повернулись ко мне. Я отступила ещё до того, как он успел заговорить… Я прикрыла рот ладонью. Слёзы снова потекли по щекам. Он отвернулся и продолжил копать. Я больше не пыталась забрать у него лопату. Лишь стояла неподалёку, чувствуя себя самым жалким существом на всём континенте. Время тянулось невыносимо долго. Солнце постепенно перемещалось по небу, тени деревьев становились короче, а потом снова начали удлиняться. Вайрен копал.
И копал.
И копал.
Иногда останавливался, опираясь обеими руками на черенок лопаты. Тогда я видела, как он склоняет голову, пытаясь восстановить дыхание. Несколько раз он прижимал ладонь к раненому боку. Однажды я заметила свежую кровь на его рубашке. Он не останавливался, даже когда ноги, казалось, уже едва держали его. Я несколько раз приносила воду и оставляла кружку на скамье. Он не притронулся к ней. Я пыталась что-то сказать. Он не отвечал. Поэтому я просто ходила за ним. Когда он направлялся к сараю — шла следом. Когда возвращался к могиле — возвращалась вместе с ним. Когда останавливался возле Рейны — замирала в нескольких шагах. Он ни разу не посмотрел на меня. Иногда мне даже казалось, что он забыл о моём существовании. Стоило мне заговорить, как его плечи напрягались. Тогда я замолкала. На несколько минут. Потом снова не выдерживала.