Я ценил это. На самом деле очень ценил. Я никогда не смотрел на неё так, как она смотрела на меня. Именно поэтому несколько лет назад пообещал себе больше не переступать ту черту, за которой наша дружба превращалась в нечто совершенно иное. Потому что каждый такой случай оставлял ей надежду. Надежду, которую я не имел права давать. Сегодня утром я снова оказался в её постели.
— «Блестяще, Вайрен. Просто блестяще».
Я даже не знал, чем думал. Проснулся после ужасной ночи. Живой, измотанный, с раной, от которой до сих пор жгло под рёбрами. Рядом была Рейна — знакомая, тёплая, заботливая. Она ругала меня, касалась моего лица, смотрела так, словно величайшим чудом на свете было то, что я вообще открыл глаза. Потом я поцеловал её. Сам. Без какого-либо принуждения, без колебаний, без мысли о последствиях. В тот момент мне казалось, что я просто хочу почувствовать что-то хорошее после ночи, которая едва не стала для меня последней. Забыть о боли. О ночном серебре. О том, насколько близко подошёл к смерти. Рейна позволила мне это. Разумеется, позволила. Она никогда не скрывала, что хочет быть со мной. Я снова воспользовался её чувствами, чтобы удовлетворить собственное желание. Хуже всего то, что я не мог даже оправдаться тем, будто не знал, чем всё закончится. Знал и всё равно сделал. Я сердито пнул носком сапога небольшой камешек, лежавший на дорожке. Тот покатился вниз и исчез среди травы.
— Чёрт возьми, — пробормотал я.
Мне нужно было поговорить с Рейной. Нормально. Без шуток, без недомолвок и без привычного желания сбежать от неудобного разговора. Она заслуживала большего, чем мужчина, который приходит к ней, когда ему плохо, а потом исчезает, едва становится лучше. Я не хотел быть таким мужчиной. Особенно для неё. Я уже собирался двинуться дальше, когда вспомнил ещё об одной проблеме.
Лиара. Девушка, перед которой у меня вообще не было никаких обязательств, но почему-то именно её разочарованный взгляд упрямо стоял перед глазами. Если с Рейной я хотя бы понимал, что натворил, то с этой девушкой всё было гораздо сложнее. Вспомнилось её лицо, когда она увидела меня на кухне. Сначала удивление, тревога из-за ранения. А потом… что-то совсем другое. Я не сразу понял, что именно изменилось. Лиара вдруг замолчала, начала избегать моего взгляда, отвечала коротко, а её щёки то краснели, то становились неестественно бледными. Всё это после появления Рейны.
Я потёр затылок. Она ведь могла нас слышать. Дом Рейны был небольшим, деревянным, а дверь спальни мы даже не закрыли как следует. Мне снова захотелось выругаться. Не потому, что я стыдился близости с женщиной. За свою жизнь я имел достаточно любовниц и никогда не считал это чем-то постыдным. Но почему-то мысль о том, что Лиара стояла этажом ниже и слышала, чем мы занимались, вызывала во мне непривычное смущение. Перед ней мне было стыдно. Это открытие настолько меня удивило, что я даже тихо рассмеялся.