— Я родилась в маленьком городке у моря. Настолько маленьком, что если ты сделаешь что-нибудь глупое утром, к обеду об этом уже знает твоя мать.
— Ужасное место. — Я рассмеялся.
— Иногда, но я его люблю. — Её взгляд стал далёким и отстранённым. — Там есть маленькая пристань. Рынок возле старого фонтана, который уже лет десять никто нормально не ремонтирует. Вечером почти все выходят к морю, потому что тогда становится прохладнее. Мой отец работает с книгами. Переплетает их, ремонтирует старые, иногда пишет документы для тех, кто сам не умеет.
В её голосе появилось тепло.
— Он научил меня читать. Говорил, что это было бы оскорблением для всех книг в доме, если бы его собственная дочь не могла их прочитать. Он бы вам не понравился.
— Почему?
— Он ненавидит людей, которые мало говорят и мало объясняют. — Лиара впервые посмотрела на меня с почти хитрой улыбкой. — Мама шьёт, этому искусству она научила и меня: могу сшить рубашку, починить платье, подшить брюки, сделать простую вышивку.
— Значит, когда я порву рубашку в дороге...
— Я не говорила, что буду её вам зашивать.
Я удивлённо посмотрел на неё. Она сама, кажется, не ожидала от себя такого ответа.
— Я имела в виду...
— Нет-нет. — Я улыбнулся. — Продолжай в том же духе.
— Я люблю сладкое.
— Это я заметил в Сол’Азарае.
— Когда?
— Ты смотрела на медовые лепёшки так, будто собиралась украсть весь прилавок. Я это запомнил...
— Зачем?
— Не знаю. Может, однажды понадобится подкупить тебя.
— Люблю травяной чай и ненавижу ваш кофе.
— Очевидный недостаток. — Я рассмеялся. — Что ещё?
— Я боюсь грозы. — Лиара посмотрела на огонь, её голос прозвучал тише.
— Серьёзно?
— Да.
— Но не боишься гнать лошадь на полной скорости по дороге между скалами?
— Там я контролирую, что делаю. Ещё боюсь тёмных дорог, — продолжила она. — Больших собак. Мужчин, которые кричат. — Последнее прозвучало почти неслышно. — Я, как и вы, люблю море, могу часами сидеть у воды.
— Тут у нас совпадение.
— Люблю читать у окна. Люблю запах старых книг и когда мама печёт булочки с мёдом. — Её улыбка постепенно исчезла.
Мы снова замолчали. Я осознал, что за один разговор узнал о Лиаре больше, чем о некоторых женщинах, с которыми провёл десятки ночей. Ничто из этого не должно было иметь значения, но почему-то я запомнил всё. Прохлада ночного воздуха казалась острой, особенно после жаркого дня. Я не смотрел на неё, когда заговорил, мой взгляд был прикован к тлеющему огню, который рисовал призрачные фигуры в темноте. Мои слова, спокойные и сдержанные, прозвучали как приговор:
— Слушай, я знаю, что прошлой ночью ты испугалась из-за кошмара, — начал я, глядя на огонь. — Но я хоть и люблю риск, всё ещё не доверяю ни тебе, ни себе. Поэтому я вынужден...