Потапыч смотрел на отходящую кавалерию и не мог поверить собственным глазам.
Сотня егерей остановила целый уланский полк. Такого действительно ещё не бывало. Ну да… помогла ещё и пехота, которая спешно перезаряжалась, выйдя с брустверов.
— Молодцы, черти! — выдохнул старый фельдфебель, с трудом сдерживая радость. — Вот это Белявин порадуется, когда узнает! Да и князь Багратион, поди, не поскупится на награды!
— Братцы, не ожидал! Это было… было… — запыхавшийся Линар не находил слов, чтобы хоть долю из того, что у него свербело внутри, описать.
— Мы можем из этого что-то выжать? — спрашивал Багратион полковника Толля, указывая на левый фланг русской обороны.
Туда, где только что егеря уничтожили в четыре раза больше врагов, чем было самих егерей. При этом даже навскидку нельзя было сказать, насколько большие потери у русского особого отряда.
— Господин командующий, боюсь, что ничего мы не сможем сделать. Успех малый, героический, егеря показали…
— Я видел. Что делать? Я сам атаку на левом фланге поведу, — Багратион не мог находиться на наблюдательном пункте.
— Это будет ошибка, — коротко сказал Толль. — Вы не сможете быть везде. На левом фланге и по центру не всё хорошо. Французы бьют из пушек ровно туда, где у нас сочленение обороны. Они знают об укреплениях.
— Не ставьте нынче ещё одну задачу. Мы не разобрались с первой, — раздражённо приказал князь.
Пока егеря сражались с французской артиллерией и польскими уланами, положение русской обороны резко ухудшилось. Флеши, ещё недавно представлявшие собой внушительные земляные сооружения, теперь напоминали изрытые воронками груды земли. Французская пехота уже ворвалась на передовые позиции, а отдельные подразделения начали карабкаться на брустверы. Оттуда доносились ружейные залпы, крики, звон стали и страшный гул рукопашной схватки.
Русские дрались отчаянно. Факт был и в том, что французы им не уступали.
Две мощнейшие стихии, как огонь и вода, сцепились между собой. Вот в ста метрах вдруг стало понятно, что русская вода залила одно из французских кострищ. Но буквально рядом огонь растопил воду и превратил её в пар.
Воины, настоящие богатыри, сильные люди, выдыхались, сражаясь во встречных схватках.
Но был один деятель в прошлом, Фридрих, которого прозвали Великим. Он говаривал, было дело: «Русского мало убить, его нужно ещё повалить». И это поколение в стойкости своим дедам не проигрывало.
Один из гренадёрских батальонов, потерявший почти половину личного состава, продолжал удерживать разрушенный участок укреплений. Солдаты стояли по колено в рыхлой земле, перемешанной с кровью, отбивались штыками, прикладами, а иногда просто кулаками. Французы лезли на бруствер, цеплялись руками за брёвна, карабкались по телам погибших товарищей. Русские сталкивали их вниз, кололи штыками, били прикладами по головам, но на место каждого убитого неприятеля появлялись новые.