На крепостной стене Багратион увидел это и впервые за утро позволил себе улыбнуться.
— Смотрите, господа! — воскликнул князь, указывая на французские батареи. — Вот что значит хорошая русская пуля! А ведь всего сотня стрелков! Передайте Вистицкому, что его егеря сегодня заслужили награды!
Но уже через несколько минут стало ясно, что французы не собираются терпеть подобное положение.
Из-за небольшой возвышенности выдвинулась кавалерия. Польские уланы.
Тут же егеря, оставляя что-то после себя, словно бы последние трусы, устремились прочь, назад, подальше от французов.
Сначала показались отдельные всадники, затем целые эскадроны. Пики покачивались над головами, четырёхугольные шапки выделялись на фоне серого неба, а лошади, почуяв близость боя, нетерпеливо переступали копытами. Командир полка, получивший приказ уничтожить русских стрелков, решил не терять времени на разведку. Против сотни егерей он собирался бросить несколько сотен всадников, рассчитывая смять рассыпавшиеся по полю группы одним стремительным ударом.
Сначала шагом, затем рысью польские эскадроны приближались. Сотни копыт принялись выбивать из земли глухой, всё усиливающийся грохот.
Пики опустились, офицеры выехали впереди эскадронов, раздались громкие команды. Русские стрелки лежали среди травы, за небольшими земляными возвышениями, в ложбинах и за кустарником. Они прекрасно понимали, что если кавалерия сумеет приблизиться, спасения почти не останется. Штуцер с примкнутым штыком — плохое оружие против уланской пики, особенно когда за первым всадником несутся ещё несколько десятков.
— Бяжите, браты! Быстрее бяжите! — подгонял Потапыч убегающих егерей.
Уланы приближались. Теперь уже можно было различить лица передних всадников, блеск металлических наконечников пик, развевавшиеся султаны на головных уборах. Один из польских офицеров, молодой красивый мужчина с тонкими усиками, размахивал саблей и что-то кричал своим солдатам. Он явно не сомневался в успехе. Несколько сотен кавалеристов против сотни рассыпавшихся по полю стрелков — исход столкновения казался предрешённым.
Но егеря ждали. Ждали не уланов, они ждали, пока…
— Ба-ба-бах! — начали разрываться оставленные егерями мины и растяжки.
Уланские линии начало ломать, сами поляки падали, кого-то лошади понесли. Но много, очень много было поражающих элементов в тех «подарках»: остатки гвоздей, камушки. Не столько эти взрывчатые устройства были рассчитаны на убийство врагов, сколько на то, чтобы ранить, остановить. Ну а добивать почти что целый полк польских улан нужно сейчас… из-за брустверов.