— Нужно уходить! — потребовал я, обращаясь к Давыдову. — Немедленно. Лагерь подготовим к уничтожению, оставим заслоны из егерей. Казаки помогут прикрыть отход. Не извольте гневаться, ваше высокоблагородие, но в лесу мы умеем воевать, а вашим гусарам для разгона хотя бы поляна нужна. Здесь они только коней погубят и сами погибнут.
— Да понимаю я! Имею разумение! — зло проворчал Давыдов.
Он уже стоял над картой, быстро прикидывая направления отхода. Снаружи послышались удары в железо, затем крики десятников и унтер-офицеров. По лагерю прокатилась тревога. Люди выбегали из землянок, хватались за оружие, седлали коней, запрягали телеги. На большой поляне, где ещё несколько минут назад царило тяжёлое молчание, началась суета.
Но это была уже другая суета. Не растерянность людей, переживших страшную новость, а привычная военная работа. Офицеры и унтер-офицеры собирались возле командирской полуземлянки, ожидая распоряжений. Казаки выводили коней, гусары проверяли сёдла и оружие, егеря разбирали патроны и гранаты. Где-то ругался обозный, требуя освободить дорогу, а неподалёку плакал мальчишка, которого заставляли бросить часть имущества.
Я смотрел на происходящее и понимал, что теперь всё зависит от скорости. Французы, но прежде всего поляки, могли появиться через час. Могли через полчаса. А могли уже находиться совсем рядом, наблюдая за нами из леса.
И тогда наша большая, удобная, тщательно оборудованная поляна превратится в ловушку, из которой далеко не все смогут выбраться.
Военный совет получился коротким. Не потому, что нам нечего было обсуждать, а потому, что на обсуждение уже не оставалось времени. Давыдов стоял возле стола, опираясь на него обеими руками, и быстро отдавал распоряжения.
Чеченский записывал самое необходимое, остальные офицеры слушали, изредка уточняя отдельные подробности. Яков всё ещё сидел на скамье, словно не до конца понимая, что его появление могло привести неприятеля прямо к нашему лагерю. Мне было его жаль. Человек только что потерял командира, вывел из окружения остатки отряда, считал, что спас товарищей, а теперь выяснялось, что, возможно, невольно привёл за собой врага.
— Первым уходит обоз, — распорядился Давыдов. — Раненых разместить на лучших подводах. Остальных людей Гриневича распределить по нашим телегам. Лишнее имущество бросить, но порох, свинец и продовольствие взять непременно. Гусары прикрывают обоз на дороге. Казаки обеспечивают разведку и охранение, а егеря остаются здесь до моего особого приказания.
— Позвольте, ваше высокоблагородие, — вмешался я. — Егерей нужно разделить. Основная часть пойдёт с обозом, а здесь останутся только те, кто умеет действовать в лесу и не потеряет головы, когда неприятель окажется рядом. Кроме того, нужно заранее определить место, где мы вновь соединимся. Иначе после боя будем искать друг друга до самого Рождества.