Глава 13
Страница 106 из 150
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 13

Страница 106

Линар уже перестал плакать. Он вытер лицо рукавом и попытался подняться, но ноги не сразу послушались его. Потапыч молча протянул руку. Молодой поручик ухватился за неё, встал и, стараясь не смотреть товарищам в глаза, поправил мундир. Ему было стыдно за собственные слёзы, хотя ни один из присутствующих не считал их проявлением слабости.

— Простите, господа, — хрипло произнёс он. — Что-то я совсем расклеился. Не подобает офицеру…

— Не за что извиняться, ваше благородие, — ответил Потапыч. — Вы бой выдержали. Людей сохранили, сколько могли. А слёзы после боя — не позор. Позор — это когда своих бросают, а вы никого не бросили.

Линар посмотрел на него. Губы его вновь дрогнули, но на этот раз он справился с собой. Затем выпрямился, оглядел оставшихся егерей и медленно кивнул, словно окончательно возвращаясь к своим обязанностям.

— Спасибо, Потапыч, — тихо сказал он. — Приказываю готовиться к отходу. Раненых вынести первыми, оружие собрать, а погибших… кого сможем, тоже забрать. Не хочу оставлять их здесь.

Егеря принялись исполнять приказ. Одни собирали оружие и последние патроны, другие осторожно поднимали раненых, третьи помогали товарищам выбраться из разрушенных траншей. Игнат и Емельян направились к обозу, торопясь узнать, что произошло с теми, кого они защищали всё это время. Оба молчали. Слишком многое могло ожидать их впереди, и никто не решался первым произнести имя Аглаи или Козьмы.

Когда они наконец добрались до лазаретных телег, первое, что бросилось в глаза, была развороченная земля возле походной кузницы. Неподалёку лежали убитые лошади, валялись брошенные сабли и обломки оружия. Несколько раненых егерей, приподнявшись на своих подстилках, смотрели в сторону небольшой группы людей. Там, возле самой кузницы, на земле лежал Козьма.

Аглая стояла перед ним на коленях.

Её платье было перепачкано кровью и грязью, рыжие волосы выбились из-под платка и прилипли к мокрым щекам. Девушка плакала, даже не пытаясь сдерживаться, а вокруг неё теснились дети. Аким обнимал её за плечи, Матвей прижимался сбоку, обхватив обеими руками за шею, а младшая девочка уткнулась лицом ей в грудь. Все трое тоже плакали, захлёбываясь слезами и перебивая друг друга, словно боялись, что стоит им замолчать — и случившееся окажется страшным сном, из которого уже невозможно проснуться.

А Козьма лежал и улыбался.

Лицо кузнеца было серым от пыли, на плече виднелась свежая повязка, сквозь которую уже проступала кровь. Он тяжело дышал, иногда болезненно морщился, но продолжал улыбаться, глядя на Аглаю и обнимавших её детей. Огромная ладонь его лежала на голове Матвея, и он осторожно гладил мальчишку по волосам, словно хотел успокоить не только его, но и самого себя.

назадназад
1 ... 104 105 106 107 108 ... 150
впередвперед