Если бы не другое обстоятельство. Давыдов, я в этом уверен, прекрасно знает своего друга. Да и арбалеты наши видел, даже стрелял из них. Я неоднократно предлагал использовать подобное оружие в партизанских вылазках, объяснял преимущества бесшумной стрельбы и показывал возможности многозарядных механизмов.
Так что Денис Васильевич наверняка догадается, как распределялись роли в сегодняшнем деле. А мне, по большому счёту, мнение Чеченского было не столь уж важно. Хорошие отношения с ротмистром пригодятся, а реляции и донесения командованию всё равно составляет Давыдов.
Мы ещё некоторое время занимались сбором трофеев. Французские телеги осмотрели, забрали всё, что представляло ценность и что можно было увезти без ущерба для скорости. Часть добычи пришлось оставить: не тащить же за собой целый обоз, рискуя нарваться на неприятельский разъезд. К тому же следовало помнить, что мы находились всего в нескольких верстах от Смоленского тракта, по которому французские войска двигались достаточно оживлённо.
Пленных не оказалось. И это хорошо, а то я уже репетировал в уме разговор с Чеченским. Гусары перехватили всех шестерых беглецов, и теперь капитан с удовольствием рассказывал, как один из французов попытался отбиваться саблей сразу от троих. Судя по тому, как охотно подхватывали рассказ его подчинённые, история уже начинала обрастать подробностями. Ничего удивительного. Ещё немного, и выяснится, что шестеро французов превратились в шестьдесят, а сам Чеченский лично изрубил добрую половину неприятельского отряда.
Впрочем, победа и в самом деле получилась убедительной. Вот только не совсем бескровной.
— Господин фельдфебель, двое раненых, — доложил Тихон, подходя ко мне с таким выражением лица, словно собирался сообщить о собственной провинности.
Я мгновенно перестал улыбаться.
— Кто? Насколько серьёзно?
— Савельев и Климов. Да ничего особенного, Платон Афанасьевич. Болтами зацепило. Нашими.
Вот тебе и раз! Френдли файер.
Оказалось, что во время стрельбы с противоположных сторон дороги два болта, пройдя мимо французов, всё-таки добрались до наших позиций. Оба уже на излёте, потеряв значительную часть скорости. Один распорол рукав и оцарапал предплечье, другой ударил в плечо, но не сумел пробить плотную ткань мундира и оставил лишь неглубокую рану.
Я осмотрел обоих. Савельев, здоровенный детина с рыжими усами, старательно изображал полное равнодушие, хотя при обработке царапины заметно морщился. Климов же выглядел куда более смущённым, чем пострадавшим. Видимо, переживал, что теперь над ним станут потешаться товарищи.