Они словно пробудились. Работа закипела. Егеря таскали ящики, мешки и папки с документами, осторожно спускали по лестнице ларцы с драгоценностями. Нашлись даже три картины, которые я велел забрать, хотя совершенно не представлял их настоящей стоимости.
На одной был изображён какой-то важный господин в чёрном камзоле, на другой — натюрморт с фруктами и серебряным кубком, третья представляла собой пейзаж с мельницей и рекой. В живописи я разбирался весьма посредственно, но всё это напоминало голландских мастеров. Может, действительно что-то ценное, а может, обыкновенная мазня. В крайнем случае повешу у себя в землянке, будет чем удивлять гостей.
Во дворе уже готовили телеги. Их здесь оказалось немало, как мы и рассчитывали. Часть была загружена провиантом и фуражом, другие стояли почти пустыми, видимо, предназначаясь для перевозки того самого ценного груза, который мы обнаружили в доме.
Лошади нервничали из-за выстрелов, возницы торопились, а егеря, подгоняя друг друга, старались как можно быстрее закончить погрузку. Я несколько раз подходил к окну, проверяя обстановку. На площади уже появились наши кавалеристы, а вдоль домов вели небольшую группу французских пленных. Но отдельные выстрелы всё ещё раздавались, и я не сомневался, что где-нибудь на окраинах Горок противник продолжает сопротивляться.
Главное же заключалось в том, что дом со всеми оставшимися фальшивыми ассигнациями предстояло сжечь. Я уже прикидывал, как лучше устроить пожар, чтобы он не перекинулся на соседние строения, когда в комнату буквально ворвался Авсей. Ну а кто ещё мог с такой скоростью примчаться туда, где, по слухам, обнаружили несметные богатства? Казак остановился на пороге, тяжело дыша, оглядел помещение и застыл, увидев огромную гору бумажных денег.
— Вот это мы… — только и сумел произнести он, широко раскрыв глаза.
Я прекрасно понимал его состояние. Сам совсем недавно стоял точно так же, не в силах поверить собственному счастью. Поэтому постарался заговорить спокойно, хотя уже заранее подозревал, что разговор получится неприятным.
— Советую тебе, казак, даже не смотреть на это богатство, — сказал я, показывая на ассигнации. — Деньги фальшивые. Французские подделки под наши рубли. Брать их нельзя, и давай даже не будем начинать этот разговор. Золото, серебро, настоящие ассигнации мы уже забрали, потом всё поделим, как положено. Но вот эта бумага должна сгореть.
— Да ни в жизнь! — неожиданно рявкнул Авсей и посмотрел на меня так, словно перед ним стоял не русский егерь, а самый настоящий французский неприятель.