И тот человек, у которого абсолютно не срабатывает инстинкт самосохранения, который готов идти в бой в любую минуту и ожидание сражения его нисколько не беспокоит, — да простят меня героические бойцы, — психически нездоров.
Хотя бывают ли вообще психически здоровые люди? Где тот эталон человека с правильной психикой? Может быть, как раз у него нарушение, а у остальных всё не так уж и плохо.
Такие мысли держал я в голове и не мог от них отказаться, да и, признаться, не хотелось: хоть какое-то занятие, пока не началось.
Проснулся я, казалось, почти сразу же, как и уснул. Всё так же шумели вокруг, не прекращали строить оборону, егеря, кто не спал, в полный голос разговаривали, явно стараясь в беседах забыть о страхе, который неизменно сопровождает войну.
Мне же поговорить было не с кем, несмотря на то что я находился среди людей. Большинство занимало позиции впереди, шагах в пятидесяти от нашего помоста, на котором устроились я и ещё трое бойцов.
Я работал в паре с Тихоном, Ванька — с Игнатом, причём Игната я поставил первым номером, несмотря на явное недовольство Ваньки-балагура. Но тот очень хотел пострелять новой пулей, о которой ему Игнат столько напел в уши, что Ванька даже шутить и смеяться забыл как. Теперь лежал, вытянув шею, и смотрел на белеющую между деревьями низину.
Хотел взять с собой Линара. Уверен, что он быстро бы сообразил, что к чему. Да там и наука такая — несложная. Но Линару Потапыч придумал другое дело. Может, и важное.
Он уходил вперёд в лес, конно, чтобы сообщить нам, когда начнёт приближаться француз. В том, что это вот-вот случится, уже никто не сомневался. Егеря Третьего полка провели разведку. Французы выдвинулись и к утру, по всем расчётам, должны были быть тут, на месте.
Мы четверо словно бы прятались за спинами своих товарищей. Но мне было плевать, что подумают. Тут, на этой немудрёной конструкции, да ещё и на свежесобранной траве, которую подстелили себе, наша маленькая группа вполне способна заменить как бы не два десятка егерей, с учётом и перезарядки, и того опыта, который имели мои бойцы.
Были у меня подозрения, что возможность находиться на пятьдесят — сто шагов дальше от непосредственной линии соприкосновения, чем остальные, сыграет свою роль. Пуля и её тактико-технические характеристики позволяли. Вот и ещё один бонус, который будет привлекать многих, как только станет хоть что-то известно о таком изобретении. Нет, это не говорит о трусости. Я даже думаю, что тот же Иван и не осознавал, что ещё двигало им, когда он настаивал на работе в нашей команде.