— Это не мы стреляли! — тут же заявил один из них.
Ситуация из непонятной превращалась в абсурдную. В голове сразу возникла мысль, что если французы каким-то образом обошли те тропы, которые к нам вели, и ни разу не подорвались на растяжках, то их никак не может быть столь мало, чтобы прозвучал один выстрел и наступила тишина. Хотя нет…
— Всем молчать! — приказал я, прислушиваясь и всматриваясь в сторону кустов, почти не освещённых кострами.
Тишина продержалась недолго. Я услышал характерные звуки перезарядки ружья. По всей видимости, пулю уже загнали, оставалось только закончить приготовления к следующему выстрелу.
— Эй, там! А ну прекрати заряжать! Сейчас из трёх ружей положим и тебя…
Хотел ещё добавить «и твоего мальчонку», но быстро пришло осознание, что как-то это не совсем правильно. Даже угрожать подобным ребёнку, который, судя по всему, просто совершил очередную мальчишескую глупость.
— Аристарх у вас? — прохрипел немолодой голос из кустов после некоторого молчания.
— Мальчишка? Да, пробрался, — нехотя признал я.
Тут же посмотрел на стоявшего рядом Авсея. Это же насколько дырявые у нас посты, если мальчишка может пробраться! Что уж говорить о французах. И ведь мы тут собираемся изображать целый полк, а у самих ребёнок гуляет между караулами.
Да мало того… Мы же заминировали подходы, проходы. Ну только кроме восточной стороны, с непосредственно самой Тишковки.
Авсей словно и не понимал, что его подчинённые хоть в чём-то виноваты. Сейчас он был сосредоточен и держал ружьё направленным в сторону кустов, откуда наконец последовал ответ.
— Я Гортынский, Казимир Станиславович, отставной майор русской армии. Это моя деревня, и вы здесь безобразничаете! Сына моего отдайте! А что насчёт того, чтобы приказывать и угрозы заявлять, то и у меня достанет сил, чтобы вас отправить на Суд Божий, — сообщил голос.
Из кустов вышел отставной майор, причём даже в мундире, так называемом «павловском», больше похожем на прусский. Рядом с ним появились ещё два мужика. Они тоже держали оружие и, по всей видимости, знали, с какой стороны к нему подходить, хотя были в лаптях да крестьянской одежде. Один внимательно смотрел на нас, второй продолжал оглядывать лес, словно опасался, что сейчас оттуда кто-нибудь появится.
— Отец, не гневайся, — из-за моей спины вышел тот самый мальчишка. — Не сдержался я, убёг. Готов понести наказание.
— С тобой разговор после будет, — сказал майор, продолжая держать меня и Авсея взглядом, словно на прицеле.
— Простите, господа солдаты, моя шалость была неуместна, — с совершенно серьёзным видом произнёс мальчишка.