Стук в дверь отвлек его от тяжелых мыслей.

– Милорд?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Гойко.

– Что, Гойко? – спросил он, подходя к столу и наливая из кувшина в чашу густое барийское вино. Оно текло темной кровью, а ему снова жена мерещилась, руки ее тонкие, плечи белые, груди налитые… Рагж! Пальцы дрогнули, и красные капли упали на светлый камень пола.

– Вестей из дворца так и нет? – спросил вестовой.

На худом, веснушчатом лице застыло озабоченное выражение.

– Нет, – покачал головой Штефан.

Он пригубил вино и скривился. Любимый напиток показался безвкусным.

– Стоило нас с места срывать, чтобы потом заставлять ждать! – недовольно сказал Гойко и подошел ближе. – Можно подумать, нам больше заняться нечем, как сидеть тут без дела!

– Хотят выбить из равновесия, – хмыкнул Штефан. – Проверенная тактика императора – заставить понервничать, и только потом принять.

– Так может, ну его? – с надеждой посмотрел на него Гойко. – Если император не торопится нас увидеть, значит, не больно расстроится, если мы уедем в Стобард?

– Думаю, еще пара-тройка дней, и нас примут, – ответил Штефан, снова взяв в руку высокую чашу и разглядывая тонкую чеканку обода.

Мысли были невеселыми. Он хорошо знал Георга и его советников. И даже понимал их мотивы. Не одобрял, но понимал.

– И что, вы вот так это проглотите, командир? – возмутился вестовой.

Лопоухие уши Гойко оттопырились ещё больше.

– В нашем случае терпение – добродетель, – пожал плечами Штефан и добавил: – Успокойся, Гойко. Бери пример с Давора. Вот уж кто плевать хотел на все дворцовые интриги.

– Да этому увальню все равно, где ратицу трескать – здесь или в Белвиле, – хмыкнул Гойко. – Лишь бы закуска хорошая была.

– А ты, значит, не пьешь? – усмехнулся Штефан.

Нетерпение друга было ему понятно. Гойко рвался в Стобард к своей зазнобе, и каждый день проволочки был для его влюбленной души чистой мукой. Штефан вот тоже рвался, да только терпения и опыта у него поболе было, потому и не показывал ни тоски своей, ни чувств, что душу в узел скручивали.

– Не могу я пить, пока мы в стану врага, – воинственно произнес Гойко, заставив Штефана улыбнуться. – Да-да, командир, можете смеяться сколько угодно, да только живем мы здесь, как в тюрьме. За каждым шагом следят, у ворот стражники дежурят. Думаете, я их не заметил? Вон те двое уже полдня тут околачиваются. А через десять минут смена их появится, – кивнул он на стоящих у фонтана мужчин. – До утра нас пасти будут, как овец неразумных! – Вестовой громко выругался и с надеждой уставился на него. – А может, морды им набить, а командир?