Перед глазами все поплыло.

– Элиния, ты слышишь меня? – пробился сквозь пелену боли голос Дамира. – Тебе есть, куда пойти?

Я с трудом покачала головой. Некуда мне идти. И не к кому. Все. Больше у меня никого не осталось. Никого...

– Дамир, ты ведь не собираешься оставлять ее в нашем доме? – донесся до меня громкий шепот Ланицы.

– Успокойся, дорогая, – тихо произнес Дамир. – Иди в спальню и ложись, я все улажу.

Он осторожно подтолкнул жену к лестнице.

– Не задерживайся, – с намеком сказала Ланица, окинув меня настороженным взглядом. – И денег ей не вздумай давать, а то знаю я таких – так и норовят свои беды на чужие плечи переложить.

Она говорила что-то еще, но я не вслушивалась в сердитую речь, наблюдая за всем словно со стороны. В голове билась только одна мысль – матушка умерла… Перед глазами стояло ее нежное лицо, лучистые глаза, сдержанная улыбка, тонкие пальцы, в которых мелькала игла... В ушах звучал тихий напевный голос с легким анатолийским акцентом. Как же так? Моя мама была такой молодой, вирош ее жизни еще и за середину не перевалил! Отчего она умерла? Что с ней случилось?

– Идем, нужно поговорить, – дождавшись, пока Ланица скроется наверху, сказал Дамир.

Я только вздохнула. О чем нам разговаривать? О том, что кузен и бывший жених унаследовал дом моей матери? Или о том, что он собирается делать дальше?

– Ты ведь понимаешь, что тебе нельзя здесь оставаться? – спросил Дамир, едва мы оказались в кабинете. – Нет, я тебя не гоню, сегодня можешь переночевать, но завтра утром ты должна уйти. Пойми, Элиния, у меня есть обязательства. Я служу в Совете, моя жена ждет ребенка, нам не нужны неприятности. Если кто-то узнает, что я помог беглой преступнице…

Он не договорил. Хмуро посмотрел на меня и наморщил лоб, раздумывая, как поступить. А я глядела на кузена и думала о том, что он вполне способен выставить меня на улицу прямо сейчас, не дожидаясь утра. Мысли эти были вялыми, они ничего не будили в душе – ни обиды, ни возмущения, ни ненависти. Все это не имело значения по сравнению с тем, что моей любимой матушки больше нет на этом свете. Какая разница, где ночевать? Нет, попадаться на глаза ночным стражам не хотелось, благоразумие подсказывало дождаться рассвета и уже тогда незаметно уйти, но я не могла сейчас сосредоточиться ни на чем, кроме одного. Матушка. Моя милая, любимая матушка...

– Ладно, утром решим, что с тобой делать, – придя к какому-то решению, сказал Дамир. – А пока можешь поспать тут на кушетке.

Я посмотрела на него и горько усмехнулась. Бросил подачку, словно нищенке…