Вот сейчас он отвернется. Вот сейчас покраснеет или начнет делать вид, что смотрит не на неё, а куда-то, что находится за её спиной. Все мужчины так делают, когда их ловят на разглядывании.

Но Алексей не отвернулся.

Он стоял, чуть наклонив голову, и смотрел ей прямо в глаза. Спокойно, без наглости, без вызова, без этой противной мужской самоуверенности, которая кричит: «Да, я на тебя смотрю, и что?» Просто ровный, открытый взгляд. Как будто он ждал, что она поднимет голову. Как будто он знал, что она так сделает.

У Анны внутри что-то ёкнуло, потом перевернулось. потом встало поперек горла.

Она выдержала две секунды, может, три. А потом её глаза сами дернулись в сторону, потом к книге, к пледу, куда угодно, лишь бы не в эти серо-голубые глаза, которые не собирались отступать.

“Проклятье! — мысленно выругалась она на себя. — Я только что попалась в собственный капкан. Я же хотела его подловить, а в итоге подловили меня. Он ведь ждал, когда я подниму взгляд. Господи, как же глупо получилось”.

Она почувствовала, как щёки заливает предательским румянцем. Схватила книгу, поднесла ближе к лицу — почти уткнулась носом в страницу, а сердце колотилось так, будто она пробежала километр.

“Спокойно. Он просто смотрел, Аня. Мало ли кто куда смотрит. Может, у меня на пледе пятно или волосы на голове дыбом торчат. Или…”

— Ань, привет! — раздался звонкий голос Юльки, которая вырулила из-за поворота с пакетом хлеба. — Ты чего такая красная? Температура опять поднялась?

— Нет! — слишком быстро и нервно ответила Анна. — Солнце. Нагрело.

Юлька перевела взгляд на домик дяди Миши. Сосед уже стоял спиной к ним, надевал рюкзак, собираясь уходить.

— А-а-а, — протянула Юлька с многозначительной интонацией. — Понятно.

— Ой, да что там тебе понятно! Пошли в домик, я есть хочу. Тебя сидела ждала.

Анна встала, но краем глаза всё же глянула в ту сторону.

Мужчина поправил лямку рюкзака, попрощался с дядей Мишей, вновь глянул в её сторону и пошёл по тропе в сторону леса.

И Анна могла поклясться, что этот нахала чуть приподнял уголки губ.

Ухмылка.

Короткая, едва заметная, как будто он знал, что она сейчас повернется и посмотрит на него.

Анна резко отвернулась и чуть не споткнулась о порог.

— Ненавижу, — прошептала она себе под нос.

— Кого? — уточнила Юлька, заходя следом.

— Себя. И его. И эту дурацкую турбазу.

Юлька только вздохнула и поставила чайник на плитку.

А за окном, в лесу, Алексей Николаевич Опальный неторопливо шагал по тропинке к реке. На его губах всё ещё теплилась ухмылка, которая никак не хотела сходить с его губ.