— Из Управления Цепилов уехал в начале восьмого, сразу после планерки, — начал давать данные Ситников. — Планерка длилась минут сорок, а вы, — он кивнул на сидящих напротив него Мамонтова со Скворцовым, утверждаете, что деньги Пахоменко передал курьеру в семь часов возле своего дома. То есть в Управлении курьер с фигурантом встретиться не могли, значит рабочий кабинет Цепилова из возможных мест нахождения денег исключаем.
— Остается квартира Цепилова, — продолжил логическую цепочку Скворцов.
— Или дача, — дополнил Мамонтов. — У него ведь есть дача? — посмотрел он на Шафирова.
Этот наивный вопрос вызвал всеобщий смех. Немного натужный, но державшее нас всех напряжение ослабло, ситуация больше не казалась безнадежной.
— Ага, такой важный человек и без дачи, — не удержался от сарказма Скворцов, полыхнув классовой ненавистью. — Это мы ни хрена не имеем, а у этих упырей во всем достаток: и дачи, и квартиры…
— Отставить! — прервал его Шафиров. — Ближе к делу. Дача у него в Кедровке — это восемьдесят километров от города. Не думаю, что он туда сорвется посреди недели, да и снег сегодня с утра валит, дороги замело.
— Значит обыск надо в квартире проводить, — подытожил я.
— А если деньги Цепилов не в квартире хранит? — задал вопрос Болотов, которому этот обыск и предстояло проводить. — Проблем потом не оберемся.
— Если не в квартире, то где? В банковской ячейке? — усмехнулся я. У советских коррупционеров не было доступа к офшорам, а значит хранят «заработанное» они исключительно в своих домах, из чего следует, что искать надо в квартире или на даче, но дача по погодным условиям отпала. — Если даже конкретно наших денег в его квартире не найдем, то, уверен, взамен отыщем очень много интересного. Сами посчитайте, он только с Управления торговли десять тысяч ежемесячно имеет, и таких доноров у него целый город. Это минимум сто тысяч в месяц, более миллиона в год. Лёнь, сколько лет он уже занимает должность начальника городского ОБХСС?
— Шесть, — отозвался Ситников.
— Это семь миллионов рублей, — подсчитал я. — А сколько он из них успел потратить? Квартира, машина, дача, — перечислил я атрибуты советского материального благополучия. — Ну и близким родственникам по такому же комплекту. Максимум тысяч триста. А остальные деньги куда он дел? Больше тратить в Союзе не на что. И на счет в сбербанке такую гигантскую сумму не положишь. Информация может до компетентных органов дойти. Московская крыша, наверняка, не все забирает. Вот и остается ему эти деньги хранить где-то дома, чтобы под присмотром всегда были. В общем, будет что в протокол обыска вписать.