— Теперь вези. Но помни: я иду, потому что мне интересно, насколько ты глуп. И я не твоя вещь.
В машине я молчал, сжимая руль. Она сидела рядом, от неё пахло ванилью и сухими страницами — я вдруг понял, что этот запах въедается в память. Я пытался найти слова, чтобы уколоть её, но вместо этого буркнул:
— Только не ешь много на фуршете, а то платье лопнет.
Она засмеялась — звонко, искренне — и ответила:
— Не волнуйся, мажор. Я умею удивлять. И, если честно, я хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграл.
Мажор проиграл спор и привёл меня, скромную библиотекаршу, на светский раут — чтобы посмеяться. Он даже не подозревает, что я вижу его насквозь и умею играть по своим правилам. Я согласилась на эту авантюру не для того, чтобы стать жертвой. Посмотрим, кто над кем посмеётся, когда игра перевернётся. И кто на самом деле кого выбрал.
От лица Дениса
Я проиграл этот спор ещё до того, как открыл рот. Просто тогда, в дыму дорогого клуба, под рокот басов и пьяный смех Марка, я думал, что выигрываю. Думал, что моя жизнь — это бесконечная полоса побед, где я выбираю женщин по каталогу, как запчасти к «Порше», и меняю их каждые две недели. Марк знал мою слабость — мою гребаную самоуверенность. Он поддел меня ровно там, где я тоньше всего: «Денис, ты не умеешь любить. Ты умеешь только трахать кошелёк. Докажи, что сможешь затащить в постель любую, даже самую страшную». И я, раздуваясь от собственной крутости, ляпнул: «Да я любую сделаю королевой на один вечер, а потом выброшу, как мусор. Хочешь, приведу на раут самую уродливую, какую найду, и она будет виться вокруг меня?» Марк усмехнулся, достал ключи от своего «Ламборджини» и положил на стол. «Спорим на тачку? Ты приводишь дурнушку, делаешь так, чтобы она в тебя влюбилась по уши, а мы все видим, как она смотрит на тебя щенячьими глазами. Если она уйдет с раута без улыбки и без твоего номера в телефоне — ты проиграл. Если же она будет в тебя влюблена — я отдаю машину». Я засмеялся, хлопнул его по плечу. «Ты дурак, Марк. Я же знаю твою слабость к тачкам. Она моя».
Я не знал тогда, что это пари перевернёт мою жизнь. Что я буду проигрывать не тачку, а себя.
Наутро после попойки я еле встал. Голова раскалывалась, перед глазами плыли цифры банковского счёта и лица девиц из прошлой недели. Мне нужна была «страшилка». Я перебирал в уме всех знакомых — нет, они все либо модели, либо подкрашенные куклы. А надо чтобы некрасивая, толстая, желательно в очках и с книжкой. И тут меня осенило: библиотека в университете, где мой отец состоит в попечительском совете. Там водятся такие офисные мыши, которые не видели мужского внимания лет десять. Я оделся, как на казнь — в самый дорогой костюм, но с небрежностью, чтобы подчеркнуть превосходство. Заехал в универ, сунул охраннику тысячу, чтобы пропустил в библиотечный корпус.