Слишком складно и гладко. Я ей абсолютно не поверил.
– Травница, говоришь, – протянул я, не отпуская её руку.
Большим пальцем провёл по выпуклым линиям на её коже. В ту же секунду девчонка вздрогнула и попыталась отдёрнуть руку. Её кожа была непривычно горячей, словно внутри вен бушевало пламя.
Метка горела. Сердце Шторма тянулось к ней. Море чуяло её чужеродность. Борге был прав. Эта девчонка не принадлежала нашему миру. Но мне было плевать на её ложь, ведь она была живым сосудом с чистой кровью, который я разобью на плитах алтаря на Чёрных Рифах, чтобы вернуть мою Мэрит.
Я снова пристально взглянул на её лицо. Бледная кожа, растрёпанные светлые пряди, упрямо сжатый рот. Живой человек. Она боролась за своё жалкое существование с яростью раненого зверя. Если бы она знала, какую судьбу я ей уготовил, она бы попыталась перегрызть мне глотку прямо сейчас.
– Значит, травница, – повторил я медленно, глядя ей в глаза. – Допустим, я приму твою ложь за правду.
Я медленно разжал пальцы. На её белой коже остались чёткие багровые следы от моей хватки. Девчонка тут же прижала руку к груди, торопливо натягивая рукав обратно до запястья, пряча метку от моих глаз.
– К тебе никто не притронется, – отрезал я, выпрямляясь во весь рост. – Еду и воду тебе будут приносить трижды в день. Попробуешь выкинуть глупость – окажешься в карцере на цепи.
Я развернулся к выходу, но у самой двери её голос заставил меня притормозить:
– Что это был за камень? Почему он засветился, когда я попыталась приблизиться? И моя рука... она горела так, будто её сунули в кипяток. Почему?
Я медленно повернул голову через плечо.
– Не суй нос туда, куда собака свой хвост не суёт, девица, – холодно бросил я. – Меньше знаешь – дольше проживёшь на этом свете. Твоё дело – менять повязки Борге и молиться, чтобы ветер не сменился до того, как мы дойдём до места назначения.
– До какого места? Куда мы плывём?
Я не ответил. Шагнув за порог, я с силой захлопнул тяжёлую дубовую дверь. Снаружи глухо щёлкнул массивный железный засов.
– Глаз с неё не спускать, – приказал я караульным. – Головой за неё отвечаете.
– Слушаюсь, капитан, – глухо отозвался один из пиратов.
Я взбежал по крутому трапу на верхнюю палубу. Команда «Пепла» уже втянулась в привычную рутину. На миделе матросы драили настил щётками и песком, смывая за борт бурые лужи, оставшиеся от людей Гримма. Крепили сорванный такелаж, укладывали по местам трофейные тюки.
Но привычного оживления после богатой добычи не было. Слухи о странном камне и суеверный страх перед непонятной девкой уже расползлись среди экипажа. Те двое, что спускали сундук в каюту Борге, успели разболтать лишнего. Матросы шептались, что в недрах корабля заперта ведьма, заставляющая камни дышать фиолетовым огнём.