Я согнула руку в локте, направляя короткое лезвие снизу вверх, под углом в сорок пять градусов, прямо в его правый бок. Там, где под рёберной дугой покоится печень. Решившись, я вогнала клинок до самой деревянной рукояти. Лезвие вошло в податливую плоть с вязким сопротивлением.
– Ах ты!!! Сучья дрянь!.. – выдохнул Гримм.
Маленькие глазки распахнулись неестественно широко. Зрачки расширились до предела, стирая радужку. В них промелькнуло непонимание.
А затем он взвыл. Из раны толчками начала хлестать кровь. Она била горячей струёй, мгновенно пропитывая тонкий лён его сорочки и моё платье.
Гримм хрипнул. Я попыталась сбросить его, но не получилось. В ярости он сомкнул пальцы на моём горле, пережимая трахею и сонные артерии. Гримм навалился всем весом, хрипя мне в лицо кровавой пеной.
– Шлюха… неблагодарная… – просипел он, давясь собственной кровью.
Воздух перестал поступать вовсе. В глазах полыхнула темнота. Я извивалась под ним всем телом, колотила кулаками по его спине. Царапала шею, пыталась достать коленями до его паха.
Слёзы брызнули из глаз, смешавшись с чужой липкой кровью на щеках. Тело заколотила неуправляемая дрожь. Я попыталась закричать, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь влажный хрип.
Я снова умирала…
А снаружи разразился ад!
Прямо над нами с оглушительным грохотом рухнула мачта. Корпус корабля содрогнулся от мощного таранного удара борт о борт. Сквозь открытую дверь каюты донёсся победный рёв и беспощадные выстрелы. Зазвенели десятки клинков, послышались крики и топот тяжёлых сапог.
В следующий момент дубовая дверь сорвалась с петель от сокрушительного удара. В каюту хлынул пороховой дым. В серой пелене замерли двое.
Тот, что шёл первым, казался выше и шире дверного проёма. Темноволосый мужчина в чёрном плаще держал в руке абордажную саблю. Хмурое лицо с острыми скулами и жёсткой линией челюсти.
Старый белёсый шрам пересекал правую бровь и тянулся наискось к виску, придавая взгляду опасное выражение. Свинцово-серые, холодные глаза, словно затянутое грозовыми тучами море перед шквалом, остановились на нас.
«Шрам»…
Справа от опасного мужчины в чёрном стоял второй. Тоже высокий, но русоволосый, с широким разворотом плеч и насмешливыми зелёными глазами. В его руке блестела обнажённая сабля, но держал он её более небрежно. А на загорелом лице играла наглая ухмылка.
На секунду они замерли на пороге. Картина перед ними открылась двусмысленная. На измятой постели лежала полуголая девушка в разодранном платье, с ног до головы залитая кровью, с коротким ножом в трясущейся руке, придавленная грузной тушей большого мужчины.